Это было не пустое бахвальство, я чувствовал, что способен это сделать. Периферийная часть сознания, усиленная опытом и умениями майора Смирнова, исподволь, без моего прямого участия, обдумывала возможное развитие событий. Так генштаб любой уважающей себя армии готовит варианты своих гипотетических действий, в том числе самые агрессивные. А обыватели, прознав через годы какие-то этого отголоски, ужасаются, принимая всё за реальные, но неосуществившиеся планы.

Наводить шороху в этом живописном, хоть и мрачном кабинете-каюте я пока воздержался. Но Карлос Монтеро, наверное, прочёл что-то такое в моём взгляде. А может, всё у него было продумано заранее.

По его чуть заметному знаку один из усатой парочки скрылся за дверью. Скоро он вернулся, и не один. Впереди себя он толкал невысокого человечка в костюме и при галстуке. Тот был так бледен, что я не сразу признал в нём малазийца. Это был один из тех, с крыши. Он держал под руки Леонардо, когда малазийский босс Дато Буанг Разали Джалал пытался с тем говорить.

Сейчас малазиец побледнел совсем не напрасно. Как только усатый отпустил его и отошёл к двери, Карлос Монтеро приподнял бровь и со значением кивнул.

И тогда загремели выстрелы.

Малазиец вскрикнул и задёргался под разящими пулями. Постоял секунду, продырявленный, с выпученными от боли и ужаса глазами. И рухнул на пол.

Собирались ли здесь застрелить также и Леонардо, а может, и меня? Вряд ли. Это было бы нелогично. Но бандитскую извращённую логику понять иногда непросто. Как бы там ни было, это осталось неизвестным.

При первом же выстреле я рухнул на спину вместе со стулом. Перекатился и вскочил рядом со стрелком. Вырвал пистолет, приложил убийцу рукояткой по голове. И, держа обмякшее тело в качестве щита, повёл оружием от усатых гангстеров в сторону их застывшего за столом босса.

Гангстеры уставились на меня с поднятыми руками. Потом они перевели взгляд на Карлоса, и руки их пристыжено опустились. Но не до конца. Сам глава мафиозных колумбийцев держал руки на столе. Человек был опытный, он всё понимал.

Малазиец лежал на полу без движения, под телом разрасталось кровавое пятно. Ему было уже не помочь.

Не убирая рук со столешницы, Карлос Монтеро поднялся. Постоял недолго, потом вышел из-за стола. Сделал два шага в мою сторону. Остановился — не настолько близко, чтобы начинать его опасаться.

— Ты всё неправильно понял, русский камрад, — раздался его вкрадчивый голос. — Мы только обозначили всю серьёзность ситуации. Тебя убивать никто не собирается, ни сейчас, ни позже.

Он прищурил глаза и вдруг рассмеялся хриплым и каркающим смехом.