— Нет, я вовсе не мечтаю, чтобы ваше страшное Кей-Джи-Би гоняло меня по всему миру до конца моих дней!..

Отсмеявшись, Карлос Монтеро дёрнул шеей и мгновенно стал серьёзен. Шрам на щеке побелел, а в глазах прорезался холодный металлический блеск. Мне подумалось о другом металле — том, который сотворил этот шрам. Что это было, полицейская пуля? Мачете соперника за главенство в банде? Или мотыга ограбленного и отчаявшегося крестьянина? В любом случае: сделай тот металл своё дело, мир, кажется, стал бы немного чище.

— Я не думаю тебя убивать, — повторил Карлос. — Зачем? Мой аргумент состоит в другом. Я расскажу тебе. Мы работаем здесь давно, у нас есть связи. Сначала мы опасались… Но местные чиновники, они тоже продаются. Ещё как продаются! Просто стоят дороже, чем в других местах, как они это называют — в третьем мире. Да ты знаешь это и сам…

Он замолчал. Я разжал пальцы, и тело стрелка по безоружным глухо стукнулось о пол. Потом я подумал и опустил руку с пистолетом.

— Я могу устроить так, что советский дипломат Ник Смирнофф будет объявлен в королевстве Дания персоной нон-грата. «За деятельность, несовместимую с дипломатическим статусом», — процитировал он формулировку. — Это нетрудно устроить. Не скажу, что дёшево, но нетрудно. И если это станет делом принципа… В общем, я надеюсь, мы друг друга поняли.

Карлос Монтеро прищурился. Взгляд его чёрных неподвижных зрачков упёрся мне в переносицу. Пожалуй, он не блефовал.

— Я ухожу, — сказал я.

Нужно было всё обдумать. Но сначала нужно было выбираться с этого поганого корабля.

— Когда мне ждать мои деньги? — спросил Карлос Монтеро.

Хотелось ответить ему что-то дерзкое. Что деньги — зло. Или сказать, что при коммунизме денег вообще не будет, это его наверняка озадачило бы. Но я не стал ничего говорить о деньгах. Со всем этим мы будем разбираться потом.

— Вот это я возьму с собой, — сказал я, взмахнув у него перед лицом пистолетом.

Он молча смотрел.

— И это тоже.

Я указал на Леонардо. Тот, просидевший всё это время под стеной в полуобморочном состоянии, встрепенулся. Его глаза недоверчиво заблестели. Потом он медленно поднялся и, шатаясь как пьяный, побрёл ко мне. Если бы колумбийский босс взглянул на него, не исключено, что Леонардо этим взглядом отбросило бы обратно на стул. Но Карлос Монтеро на него и не посмотрел.

Широко обойдя мёртвого малазийца и едва не наступив на его лежащего без сознания убийцу, бразильский дипломат подошёл и укрылся от взгляда Карлоса у меня за спиной.

Я шагнул к двери. Мафиозный босс не двигался. Его усатые бойцы топтались на месте и вращали глазами, но лезть под пистолет дурных не было. Проверив, что за дверью нас не поджидают, я вытолкнул туда Леонардо, а потом вышел сам.