'Володя.
Катастрофа. Суслов перехватил отчеты о суде. Он в ярости. Твою выходку с телевизором назвали «самодеятельностью, граничащей с изменой».
Хрущев подписал приказ. Финансирование перекрыто полностью. Счета КБ в европейских банках (подконтрольных Внешторгбанку) заморожены.
Останкино под колпаком. Громова сняли с эфира. Меня вызывают на Лубянку завтра утром.
Они готовят процесс. Показательный. Тебя объявят перебежчиком и врагом народа, который украл государственные деньги.
Не возвращайся. Тебя ждут лагеря. Или расстрел.
Забудь про нас. Спасайся.
Я люблю тебя.
А.'
Леманский опустил руку.
Бумага затрепетала на ветру.
За спиной, в номере, звучал смех. Звенели бокалы. Они праздновали победу.
А он стоял над бездной.
Он выиграл войну с Америкой.
Но он проиграл войну с Родиной.
Его собственная страна, ради величия которой он создал эту Империю, предала его. Выплюнула. Объявила врагом за то, что он был слишком эффективен.
У него не было денег. Счета заморозят завтра.
У него не было дома. Возвращаться некуда.
У него не было защиты. ЦРУ — враги. КГБ — враги.
Он посмотрел на купол Капитолия.
Белый череп ухмылялся в ночи.
«Торговать воздухом», — сказал человек в сером.
Леманский сжал перила балкона.
Внутри поднялась волна. Не отчаяния. Нет.
Ярости.
Холодной, кристаллической ярости.
— Лагеря? — прошептал он в темноту. — Враг народа?
Ну что ж.
Если Родина отказывается от своих детей, дети вырастают сиротами. А сироты умеют выживать.
Он обернулся к номеру.
Посмотрел на Стерлинга, Дугласа, Уэллса. Свою банду. Свою новую семью.
У них нет денег. Но у них есть Имя. У них есть Репутация. И у них есть правда, которую они только что доказали всему миру.
Леманский скомкал телеграмму.
Поджег ее зажигалкой.
Смотрел, как огонь пожирает слова Алины, превращая их в пепел.
Пепел улетел вниз, на улицы Вашингтона.
— Роберт! — позвал он.
Стерлинг обернулся, улыбаясь.
— Что, босс? Еще шампанского?
— Нет. Доставай свою записную книжку.
Мы больше не советское предприятие.
Мы — пираты.
Завтра мы объявляем о выходе КБ «Будущее» на биржу. Мы продадим акции народу.
Если Москва не хочет нас финансировать, нас будет финансировать Америка.
Мы купим свободу. По доллару за акцию.
Стерлинг выронил бокал.
— Ты… ты хочешь приватизировать коммунизм?
— Я хочу приватизировать здравый смысл.
Леманский вернулся в комнату. Налил себе полный стакан виски.
Поднял тост.
— За сирот. И за пиратов.
Игра только начинается.
ИНТЕРЛЮДИЯ. ЭХО В ВАКУУМЕ
ГАЗЕТНЫЙ ШТОРМ
(Утро четверга. Шуршание бумаги по всему Восточному побережью)
THE NEW YORK TIMES
СКАНДАЛ В СЕНАТЕ