— Контракты с тёмными сущностями меняют носителя. Сначала медленно, потом быстрее. Человек получает дар, силу сущности, но теряет то, что делает его человеком. Я видела подобное раньше.

— И чем это заканчивается?

Она посмотрела на меня и в её глазах промелькнуло что-то, что я редко у неё видел. Не страх — скорее сочувствие.

— Плохо, — сказала она. — Для всех.

Верёвка в руках дёрнулась — это была третья рыбёшка. Я вытащил её и положил к остальным.

— Ну, хотя бы уха будет хорошая, — сказал я.

Ари посмотрела на меня с выражением, которое говорило: «Мы только что обсуждали демонический контракт, а ты думаешь про ужин?»

— Это называется здоровый оптимизм, — пояснил я, отвечая на её немой вопрос.

— Пф-ф-ф, человек… — закатила она глаза, но уголок её губ чуть дёрнулся.

— Ладно, посидели и хватит. Надо искать ночлег, — сказал я, поднявшись на ноги, а затем посмотрел на мокрого Леона и добавил: — Желательно с печью.

Ближайшая деревня нашлась через полчаса. Мы постучались в первый же дом, где горел свет. Дверь открыла женщина лет пятидесяти и с подозрением оглядела троих мокрых, грязных и уставших путников.

— Нам бы переночевать, — начал я, но Леон уже протиснулся вперёд.

— Добрый вечер, — произнёс он с обезоруживающей улыбкой. — Скажите, обладаете ли вы повышенной волосатостью?

Женщина отступила на шаг:

— Что?

— Не возникает ли у вас жгучего желания повыть на луну в ясные ночи? — продолжил Леон.

— Что-о-о?

— И последний вопрос: поймёте ли вы меня, если я скажу «ауф»?

Женщина посмотрела на меня, потом на Ари, потом снова на Леона с выражением человека, который всерьёз раздумывает не захлопнуть ли дверь и не позвать ли мужа с топором.

Ари невозмутимо добавила:

— Не подумайте ничего такого. Он просто переживает, что может в вас влюбиться.

Леон злобно обернулся на неё, я дёрнул её за рукав, а хозяйка покраснела так, что было видно даже в свете масляной лампы. В следующее мгновение дверь захлопнулась прямо перед нашим носом.

Второй дом закончился похожим образом. В третьем Леон успел спросить только про волосатость, после чего в нас бросили мокрой тряпкой.

— Так, — строго сказал я, когда мы стояли на улице в третий раз. — Такими темпами скоро вся деревня будет знать о нас и тогда на жильё можно не надеяться. Стойте здесь, я сам договорюсь.

Я постучал в четвёртый дом. Дверь открыл крепкий мужик с добродушным лицом.

— Добрый вечер, — сказал я. — Путники, устали с дороги. Переночуем, заплатим, утром уедем. Не шумим, платим вперёд.

— Ну заходите, — пожал плечами мужик.

Через пять минут я вернулся к своим.