Я отошёл ещё на два шага назад и замер. Сердце бешено колотилось. Я смотрел на то, что раскопал, и пытался заставить мозг работать, а не паниковать.

И он работал. Краешком сознания я зацепился за лежащую рядом с яблоней лопату. Старая, ржавая, но с отчётливым клеймом на черенке. Я поднял её и разглядел знакомый символ — клеймо кузнеца из деревни. Того самого пьяного кузнеца, чья дочь ушла в лес.

Стоп, а ведь Изабелле на вид около тридцати и живёт она тут почти двадцать лет. Значит, она пришла сюда ребёнком — лет в десять-двенадцать.

— В двенадцать… — тихо произнёс я и пазл в голове начал складываться в ужасающую картину.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод. Лопата кузнеца. Девочка, ушедшая в лес в двенадцать лет. Кузнец, который пьёт в день её рождения и кости, много костей в огороде девушки, которая «радуется путникам» и каждый раз готовит для них «праздничный ужин».

И тут я вспомнил, где видел точно такой же цветочный узор, как на фартуке Леона — у вдовы Марго в деревне. Мои глаза округлились и я бросился в дом.

Ворвавшись в комнату, я замер прямо на пороге. В тусклом лунном свете, пробивающемся в комнату через единственное окно я увидел мохнатое существо, стоящее над спящим Леоном. Полусогнутое, с тощими длинными лапами и согнутой спиной. Из приоткрытой пасти, усеянной острыми зубами, стекала густая слюна, капая на пол рядом с головой мирно сопящего рыцаря.

Это была не Изабелла. Вернее — это была Изабелла, но та её версия, о которой она забыла нам рассказать за ужином.

Я сделал шаг, так и сжимая в руках подобранную у яблони лопату. Половица скрипнула и оборотень резко повернул морду в мою сторону, после чего издал пронзительный рык, от которого у меня заложило уши.

В этот момент спящий под ним Леон перевернулся на бок и пробормотал во сне:

— Ух, какой свирепый серый волк… ну я тебя сейчас победю…

Я замахнулся лопатой и ударил со всей силы, но тварь оказалась невероятно проворной — когти рассекли воздух и лопата разлетелась пополам. Обрубок древка остался у меня в руках, а железная часть с лязгом отлетела в угол.

Оборотень бросился на меня. Я отпрыгнул вбок, врезавшись спиной в стену. Тварь промахнулась и влетела в дверной косяк с такой силой, что казалось дом вот-вот рухнет.

Тесное пространство дома было отвратительным местом для боя. Но, как ни странно, это играло в мою пользу — тварь не могла разогнаться и использовать скорость по полной. Она металась между стенами, сшибая мебель и рыча от злости.

— Эта тварь всё-таки нашла нас, — раздался за моей спиной ледяной голос Ари.