Натянула до локтей высокие перчатки, щёлкнув плотной резиной по пальцам. Вооружилась длинным ножом с широким лезвием. Несколькими уверенными движениями разрезала разлохмаченную попаданиями в упор одежду. Куминов помог девушке повернуть тяжёлое, закостеневшее тело, выдернуть материю из-под спины. Пинком отправил грязную кучу в дальний угол.
Лязгнула скоба двери, пропуская Воронкова, затащившего ведро парящей горячей воды и несколько чистых тряпок, найденных на кухне. Саша добротно намочила одну из них, начала отмывать желтоватую, с восковым оттенком, гладкую кожу. Красная от крови вода немедленно потекла вниз, звонко застучав по холодным доскам. Куминов решил помочь Саше, чтобы не тянуть до того момента, когда всё это внизу замёрзнет, превратившись под ногами в тонкую ледяную корку. Не хватало ещё получить нелепую и ненужную травму сейчас, в самом начале пути. Работы хватило обоим, Шутяк, стреляя в тётку через окно, постарался на славу. Нашпиговал её так густо, что вся передняя часть и половина спины была сплошь покрыта тёмными потёками.
— Торопиться надо? — Саша закурила, выпустив дым колечком. Капитан уже обратил внимание на то, что после недавней пробежки курить она стала заметно меньше. Говорить, правда, ничего не стал.
— Не обязательно. — ещё раз провёл мокрой тряпкой по деревяшке под руками, ещё недавно бывшей живым… существом. Человеком её Куминов считать не мог. — Пойдём вечером.
— Почему? — девушка недоумённо посмотрела на него.
— Знаешь, какое любимое время разведчика, и какая любимая погода?
— Нет…
— Холодная дождливая ночь. Снегопад, как вчера, тоже подойдёт. Просто мы бежали весь день, время ещё позволяло. А сейчас мы на другой стороне от линии фронта. Теперь будем передвигаться только ночью. Так что как закончишь — иди, отдыхай, силы понадобятся.
— Хорошо. О, смотри, видишь? — она показала пальцем на подмышку, наклонилась и постаралась развернуть руку.
Куминов пригляделся. На синюшно-бледной коже чётко выделялись несколько букв с цифрами, нанесённых очень аккуратно чёрной тушью. Сделано было на совесть, Николай мог поклясться, что, судя по цвету, татуировка сделана не меньше пяти лет назад. И при этом все линии были чёткими, не размазанными или расплывшимися.
— Вот так дела… — Саша присвистнула. — Знаешь, что это?
— Конечно. — Куминов пожал плечами. — Метка концентрационного лагеря, что удивительного?
— Нет. — Девушка отрицательно мотнула головой. — Метка лагеря — вот здесь, на руке, так? А это клеймо из того самого места, куда мы идём.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Их клеймение отличается от лагерного, я его хорошо помню.