— И что?
— Да то, что это может многое объяснить. И то, что ночью случилось, в первую очередь. Сейчас и попробуем что-то узнать. — И она взялась за дело.
Чавкало, скрипело, задевало металлом по кости. Когда большие ножницы с острыми краями мягко вошли в жёлтую кожу на впалом животе, выпустив в воздух первую порцию очень неприятного запаха, Куминов понял, что занятие не для него. Именно тогда капитан отошёл в сторону и принялся слушать Сашу. Девушка комментировала собственные действия голосом, напомнившим Куминову разговоры хирургов в госпитале во время операции. Также ровно, бросая специальные термины, сосредоточенно. Капитан внимательно улавливал все нюансы, стараясь не перебивать.
— Внутренние органы повреждены, но хорошо заметны отличия от органов обычных людей. В первую очередь странная структура самой задней части эпидермиса, той, что непосредственно прилегает к мышечной ткани. Скорее всего, что кожа более упругая и прочная, позволяющая подобным существам делать вещи, на которые мы с тобой точно не способны. Гарантирую, что они абсолютно не побоялись бы передвигаться через лес без одежды. Количество ссадин, ран и обычных подкожных гематом отличалось бы от полученных любым из твоих разведчиков кардинально. О как…
Девушка вооружилась вытянутым узким предметом, напоминающим скальпель, только увеличенный в пару раз:
— Мышечная ткань также отличается и серьёзно. Это было понятно ещё по тому, как наш добрый хозяин передвигался тогда в комнате. Наверняка что суставные сумки тоже подверглись изменению. Отсюда такая пластика в движениях, ускоренные реакции и быстрота. Но знаешь, что, Коль, странно как-то. Такое впечатление, как будто ей закачали в мышцы раствор, приведший к таким изменениям. А мышцы в это время были уже в состоянии окоченения… но такое же невозможно, просто невозможно. Если эта женщина находилась в таком состоянии, то ведь тогда получается, что она труп. Бред какой-то…
Саша недоумённо посмотрела на Куминова. Тот лишь пожал плечами. Нет, а чем он мог бы ей помочь в такой ситуации? Да ничем, оно же просто и понятно. Кто тут целый профессор непонятно-неизвестных наук и научных дисциплин, он, что ли, Куминов Николай Саныч? Нет, в чём-то подобном капитан не разбирался. Поняв, что от него она не добьётся даже простого и понимающего покачивания головой, Саша вернулась к своему занятию, вооружившись зловещего вида ножницами на длинных ручках.
— Так, перехожу к грудине…
Лучше бы она этого не говорила, хотя толку-то? Хруст, раздавшийся вслед за этим, заставил Куминова пожалеть о том, что напросился присутствовать. Он отвернулся, уставившись в стену напротив. И лишь когда неожиданно возникшая тишина зависла непозволительно долго, оглянулся.