— О, как… — Хрусталёв ещё сильнее скрипнул зубами. — Гордые и несгибаемые прибалтийские чухонцы, ну надо же.[32]
— Интересно… — Куминов нахмурился. Странновато складывалась ситуация, очень странно и интересно.
Подразделения 20-й гренадёрской дивизии СС, хорошо известной своими зверствами, находились в числе охранения Куйбышева. Что делали её солдаты за, практически, триста километров от самой конечной точки маршрута РДГ? Очень странно, если уж на то пошло.
— Командир… — снова протянул Хрусталёв. — Ну, командир…
— Отставить, лейтенант. Нельзя, должен понимать.
— Есть отставить… — на абсолютно спокойном лице разведчика чётко прорисовались желваки на скулах. Почему?
Куминову и товарищам доводилось таскать с «той» стороны парней из Ваффен СС. Бывали случай, когда «колоть» их приходилось сразу на месте, чуть уйдя от преследования. Как один все эти «рыцари Рейха» и «истинные арийцы» в первую очередь начинали доказывать один единственный факт. Дескать — не жгли, не пытали, не расстреливали пленных, евреев, коммунистов.
Все как один солдаты, честные, благородные. Капитан им просто не верил. Святых на войне не бывает, это закон непреложный. Уж кому, как ни ему, разведчику и диверсанту, этого не знать. Методы форсированных допросов не несли в себе соблюдения различных конвенций. Это война, в ней главное — победить. Но для себя Куминов давно уяснил простую штуку:
Никогда он не станет убивать женщин, стариков и детей. Если только они не попытаются сделать это первыми. И наплевать на то, что это обязательно произойдёт в будущем. Советская армия пройдёт по землям третьего рейха, дойдёт до самого логова врага. Что будет там, он знал.
Немцев нельзя упрекнуть в трусости или слабости во время боя. И дома свои защищать они станут яростно, это правильно. Но есть небольшая разница: первым перешли границу с оружием в руках не жители СССР. А то, что устраивали подонки с рунами «зигель» на его родной земле… этого не забыть. Но он, капитан Куминов, до уровня этих подонков не опуститься. Никогда. Ни за что. Даже если понимать простую истину: на войне, как на войне, всякое бывает. Только не методами парней в чёрной с серебром форме.
— А это что за икебана?.. — Воронков толкнул Куминова, показывая на один из уцелевших домов. Бинокль тот извлёк из чехла быстро, благо, рассвело уже практически полностью. Присмотрелся. Сначала не понял, но потом заметил сразу.
Фигура в странном камуфляже, полностью сливающемся с грязным от гари снегом. Что-то, собранное воедино из коротких обрезков ткани поверх маскировочного халата. Серое, белое и чёрное, смешанное до полного растворения в местности. Заметить человека можно было абсолютно случайно даже отсюда, Воронкову повезло. Эсесовцам, стоявшим на улице сожженной деревни, нет.