Рядом стоял Львович и ещё один служивый в форме, высокий, крепкий, с небольшой залысиной.

Увидев нас, покалеченный мужчина поставил кружку с водой, которую держал в здоровой руке, и выпрямился, внимательно разглядывая меня. Его глаза были маленькими, глубоко посаженными, и в них, в самой глубине, мерцал холодный, цепкий ум.

— Ты тот самый Росомахин? — спросил он, и голос его был хриплым, сорванным, будто он много кричал, или ему пережали горло. — Андрей?

— Тот самый, — ответил я, садясь на деревянный ящик напротив него.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на Бродислава, который стоял у двери, скрестив руки на груди, и снова посмотрел на меня.

— Я хотел убедиться, что ты не из них, — сказал он. — Ты не похож. У тебя глаза другие.

— Рассказывай, — сказал я, не тратя времени на пустые разговоры. — Времени мало.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом начал рассказывать.

Говорил он медленно, с трудом подбирая слова, иногда замолкал на несколько секунд, будто вспоминал что-то, что хотел забыть. Я слушал, не перебивая, и передо мной постепенно складывалась картина, которая пугала своей масштабностью.

Он работал на гильдию пять лет. Возил товар из порта на склады, разгружал контейнеры, оформлял бумаги. Никогда не задавал вопросов. Это было главное правило — не задавать вопросов, не совать нос не в свои дела, не запоминать лиц. Он соблюдал правило, и гильдия платила ему за это неплохие деньги.

Но месяц назад всё изменилось. Он увидел, как грузили контейнеры с живыми монстрами и людьми. Он не знал, откуда их привезли, не знал, куда их отправляют. Живые люди в контейнерах оказались для него красной линией. Работорговля в России была запрещена и наказывали провинившихся очень жёстко.

— Я понял, что впутался в что-то серьёзное, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали эмоции. Не страх, нет. Усталость. — Хотел сбежать, благо накопления уже были. Но гильдия узнала.

Его схватили, избили, хотели убить. Но теперь он сбежал. Как именно — не сказал. Только покачал головой, когда я спросил, и ответил:

— Не важно. Важно то, что я жив. И я хочу, чтобы они ответили.

— Кто руководит операциями в Ейске? — спросил я.

— Ветров, — ответил он. — Это кличка. Настоящего имени никто не знает. Он появляется в городе раз в две недели, встречается с нужными людьми в ресторане «Старый маяк» на набережной. Высокий, худой, всегда в чёрном. Лысый. Лицо я запомнил.

— А заказчик? — спросил я. — Кто заказал кражу у меня?

Информатор помолчал. Его пальцы, лежавшие на колене, дрожали мелкой, нервной дрожью, и он сжал их в кулак, чтобы унять.