— Я запомню, — сказал я.

— Смотри, — он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом. — Ты мне дорог, ученик. Не хотел бы я тебя хоронить.

Я вышел от Юрия, когда уже начало темнеть. Влажный, холодный воздух пахнул в лицо, и я глубоко вдохнул, прогоняя остатки тревоги. На нулевой изнанке даже в ноябре не бывало снега, только сырость и промозглый ветер, который гулял между зданиями, заставляя ёжиться и поднимать воротники. Я прошёл по дорожке к домику, и мои шаги, гулкие и одинокие, разносились в тишине, нарушаемой только редкими криками птиц, которые ещё не улетели на юг.

В гостиной уже горел свет. Арина и Лиля сидели на диване — Арина листала какой-то журнал, делая пометки на полях, Лиля читала книгу по магии огня.

— Ты чего такой хмурый? — спросила Арина, откладывая журнал. — Опять эти твои дела?

— Дела, — согласился я, садясь в кресло напротив.

— Расскажешь?

— Не сейчас, — покачал я головой.

Она не стала настаивать, но я видел, как её пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрогнули.

— Ладно, — сказала она. — Тогда давай о столице. Где мы будем жить? Что там за порядки? Можно будет погулять по городу?

— Альберт уже занимается жильём, — ответил я. — Будем жить в отдельном доме, чтобы не зависеть от чужих людей.

— Это хорошо, — Арина кивнула. — А то я слышала, что в гостиницах для приезжих вечно крадут вещи и подслушивают разговоры.

— Не крадут и не подслушивают, — усмехнулась Лиля, откладывая книгу. — Просто ты слишком много читаешь бульварные романы.

— А ты слишком мало, — парировала Арина, но спорить не стала.

Я смотрел на них и чувствовал, как напряжение, копившееся внутри весь день, понемногу отпускает.

— Лиль, — сказал я, заметив, как она снова сжала книгу. — Всё будет хорошо.

Она посмотрела на меня, и в её глазах, больших и тёмных, мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

— Знаю, — ответила она. — Просто… волнуюсь.

— Я тоже, — признался я. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Она кивнула, и напряжение в её плечах чуть заметно спало.

После ужина я поднялся в кабинет. Василий уже растопил камин, и огонь, весело потрескивая, отбрасывал на стены пляшущие тени. Я сел в кресло, достал из пространственного кармана документы, присланные Каракуртовым, и снова принялся их перебирать.

Алиска вышла из меня и устроилась на столе, свернувшись клубком. В свете камина её шерсть переливалась серебром и золотом, а глаза горели ярким, живым огнём. Она смотрела на фотографии, которые я раскладывал перед собой, и иногда тихо рычала — негромко, едва слышно, будто узнавала кого-то из этих людей.