«Не знаю, — сказала она. — Я ещё не богиня, могу мало».

Человек развернулся и медленно пошёл прочь, растворяясь в темноте парка. Серые нити магии земли тянулись за ним, будто шлейф, и я смотрел, как они тают в воздухе, пока не исчезли совсем.

Мобилет в кармане снова завибрировал. Я достал его, взглянул на экран. Сообщение от неизвестного номера.

«Скоро увидимся, Росомахин. Береги своих».

Я сжал мобилет в руке, чувствуя, как внутри поднимается холодная, тяжёлая ярость. Алиска за моей спиной рычала, и её рык, низкий и угрожающий, сливался с шумом ветра за окном.

«Пусть приходят, — мысленно сказал я, убирая когти. — Я готов».

Я отошёл от окна, сел в кресло и долго смотрел на огонь, догоравший в камине. Алиска свернулась у меня на коленях, и я гладил её густую, тёплую шерсть, чувствуя, как её спокойствие передаётся мне, согревает, успокаивает.

За окном всё так же шумел ветер, и где-то вдалеке кричала ночная птица.

Следующая неделя пролетела как один день. Утром — лекции, днём — тренировки, вечером — сборы и разговоры о столице. Арина составила список вещей, которые нужно было взять с собой, и этот список рос с каждым днём, пугая своей длиной и разнообразием. Лиля готовила документы, справки, свидетельства — всё, что требовали организаторы турнира. Леонид и Игорь приходили почти каждый вечер, обсуждали тактику, просматривали записи прошлых лет, строили планы.

Как-то Альберт подошёл ко мне. И отчитался о неведомом невидимом посетителе, который оставил следящие заклинания.

— Любитель, — сказал Альберт, пожимая плечами. — Но осторожный. Следы заметает хорошо.

— А профессионал? — спросил я.

— Профессионала вы не заметили бы, — ответил он. — Если бы он хотел вас убить, вы бы уже были мертвы.

— Утешил, — усмехнулся я.

— Я не утешаю, господин, — спокойно ответил Альберт. — Я констатирую факты.

Бродислав звонил каждый день, уточнял детали, сообщал новости из имения. В деревне всё было спокойно — стройка продолжалась, переселенцы прибывали, фабрика работала в штатном режиме. Олег закончил очередную партию зачарованных артефактов и отправил их в столицу на реализацию.

— Деньги идут, — говорил Бродислав. — Не бойся, не разоримся.

— Я и не боюсь, — отвечал я. — Ты же у меня главный по финансам. Ну, с Тонтонычем, конечно.

Он смеялся, и я чувствовал, как напряжение, копившееся внутри, понемногу отпускает.

Алиска за эту неделю почти не спала. Она выходила из меня каждый вечер, сидела на подоконнике и смотрела в окно, вглядываясь в темноту парка, будто ждала, что тот человек в плаще вернётся.

«Он не вернётся, — сказал я ей однажды. — Не здесь».