В гостиной горел камин. Арина сидела на диване, прижавшись к Лиле, и её пальцы теребили край платья. Леонид ходил по комнате, не находя себе места, его шаги были тяжёлыми, нервными. Игорь стоял у окна, прислонившись плечом к стене, и его глаза, серые, с вертикальными зрачками, скользили по улице, выискивая опасность, которую не могли увидеть другие.

Арина побледнела, увидев меня. Она встала и шагнула ко мне, остановившись в двух шагах.

— Что случилось? — спросила она, разглядывая меня.

— Кречет мёртв, — я сел в кресло, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. — Каракуртов тоже.

— Как? — Леонид остановился посреди комнаты, его кулаки сжались.

— Каракуртов пытался меня убить, — я посмотрел на него. — Амулет сработал против него самого. Перед смертью он сказал, что убил Кречета.

— Зачем? — голос Лили был тихим, почти шёпотом, и я заметил, как её пальцы сжали подлокотник дивана.

— Не знаю, — я покачал головой. — Может, хотел замести следы. Может, хотел отомстить. Но заговорщики потеряли обоих. И да, Каракуртов был из их лагеря.

— Значит, всё кончено? — Лиля смотрела на меня, и в её глазах появилась надежда — та самая, которую я не хотел разрушать, но должен был.

— Не знаю, — ответил я, и надежда в её глазах погасла. — Но теперь у нас есть время.

Арина подошла ко мне и села на подлокотник кресла, положив руку мне на плечо.

— Ты в порядке? — спросила она, и её пальцы дрожали.

— В порядке, — я сжал её ладонь. — В полном.

— Как обычно, точно, зачем я спрашивала? — она покачала головой, но спорить не стала.

Леонид выдохнул и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Игорь повернулся от окна.

— Завтра финал, — сказал я, глядя на них. — Команда из столицы. Их капитан — универсал. Бой один на один. Пойду я.

— Почему ты? — Арина нахмурилась, и её брови сошлись на переносице. — А не Игорь, к примеру.

— Потому что так надо, — ответил я, не вдаваясь в объяснения.

Она хотела спорить, я видел это по её лицу, по тому, как она открыла рот, но Лиля взяла её за руку, и она замолчала.

Вечером, когда все разошлись по комнатам, ко мне пришёл Юрий. Я открыл дверь и жестом пригласил его войти, потом закрыл за ним тяжёлую дубовую дверь.

— Я слышал, у тебя был трудный день, — он опустился на стул у стены, положив руки на колени. — Весь особняк гудит.

— Был, — я сел напротив, на край кровати.

Я рассказал всё. Про особняк, про дневник, про защиту, которая едва не сожрала меня, про Каракуртова, который ждал у ворот. Про имена заговорщиков — тоже. Юрий был моим учителем, и ему я доверял.

— Кречет, Сорокин, Скворцов, — он повторил имена медленно, по слогам, будто пробуя их на вкус. — Знаю каждого. Они опасны, Андрей. Очень опасны, имеют огромное влияние.