— Дело в том, Софья Александровна, что у меня амнезия, — хватаюсь за спасательный круг я. — Провал в памяти. И уже несколько месяцев.

Мнимая болезнь столько раз выручала меня в подобных щекотливых ситуациях. Упоминание о ней помогло и сейчас.

— У вас была контузия? — догадывается девушка.

Кивком подтверждаю её слова.

— Бедный, Николя… — качает головой она, а мне вдруг становится приятно, что кто-то искренне жалеет меня.

Что это: хмель не выветрился из башки или пробило на чувства? Даже суровые и брутальные с виду мужики не лишены сентиментальности.

— Хотя, может, оно и к лучшему, — внезапно роняет Софья.

Меня её многозначительная интонация настораживает.

Интересно, что она имеет в виду? Явно что-то личное. Быть может у нас, ну точнее у настоящего Гордеева с ней что-то было… И теперь ей неприятно это вспоминать…

Накосячил, брат Гордеев, а отдуваться придётся мне?

Чувствую лёгкое покалывание амулета. Что-то с моим вольноопределяющимся не так, с сожалением отмечаю я.

И это необходимо прояснить вот прям «щаз».

Народная мудрость гласит: все бабы — ведьмы, только не каждая использует метлу как средство передвижения.

Интересно, что за «счастье» мне привалило и какие потенциальные проблемы ждут меня в самом ближайшем будущем?

— Софья Александровна, извините за бестактность… Дело в том, что у меня создалось впечатление, что вы, скажем так — не просто человек… Вернее, человек, но одарённый какими-то способностями, — говорю я, старательно выбирая выражения.

Женщины — существа обидчивые. Корявая формулировка безобиднейшего вопроса способна превратить любую из них в вашего врага на времена вечные. Так что нам, мужикам, приходится в совершенстве постигать все нюансы дипломатии.

Кого же мне подогнали из штаба бригады в ответ на молитвы и просьбы дать толкового медика?

Специфика отряда такова, что лазареты и госпитали могут оказаться для нас по ту сторону линии фронта, то есть фактически недосягаемыми, а обрекать своих раненых на верную смерть — не в моих правилах.

Так что врач или опытный фельдшер нам нужен как воздух.

— Да, вижу вы действительно совсем забыли… Я — берегиня, — улыбается Софья. — Конечно, это громко сказано, у меня лишь скромный природный талант врачевать людей. Когда-то мне пришлось лечить ваши разбитые коленки…

— И что, — мгновенно беру стойку я как охотничий пёс, почуявший след знатной добычи, — ваш дар распространяется на любые болячки?

Если это так, мне достался действительно ценный кадр.

— К сожалению, всё очень непросто, — обескураживает Софья. — Например, мне так и не удалось излечить своего папеньку от ревматизма. И ему пришлось прибегнуть к помощи Михаила Львовича…