Коломнин следует моему совету и прикрывает глаза.
А лицо бледное, много крови потерял ротмистр. Можем и не довезти…
Прибываем, наконец, в расположение нашего полка. Как домой попал, ей богу. Всюду знакомые лица от рядовых бойцов до офицеров.
Передаю команду Бубнову.
— Раненых — в лазарет. Сами — в расположение. Переодеться в повседневное, почистить оружие. Позаботьтесь об обеде для всего личного состава и наших гостей-читинцев.
Старший унтер чешет голову.
— Оно, конечно, вашбродь, разместим и накормим, как самих себя. Только, что у нас там в расположении с провиантом?
— Возьми из моих денег, пошли Кузьму с парой человек на местный базарчик. Скоробуту скажешь — я приказал.
Бубнов козыряет и тут же принимается отдавать команды. А мы со Скоропадским отправляемся на ковёр к начальству.
Глава 8
По пути подхватываем непосредственного командира — комэска Шамхалова. Вид у того мрачнее тучи.
— Ох и натворили ж вы дел с Вержбицким, — вздыхает он.
Если честно, не понимаю, чего с этим прыщом так носятся. Тем более — с предателем. Спрашиваю у Шамхалова напрямую.
— Господин ротмистр, в чём дело? Дался же вам этот урод? Из-за его предательства нас накрыли артиллерией. А если бы мы его вовремя не разоблачили — японцы бы загнали нас в ловушку…
Шамхалов мрачнеет ещё сильнее.
— Николай Михалыч, отвечу по-простому: вам ведь хорошо известна поговорка — не трогай дерьмо, пока не воняет? Ходят слухи, причём весьма смахивающие на правду, что Вержбицкому симпатизировал великий князь Владимир Александрович. В общем, нажили вы себе врага.
Развожу руками.
— Уж извините. Там, под японской шимозой, было как-то не до политесов.
— Не надо, Николай Михалыч! Не вставайте в позу и не стройте из себя обиженного — вам это не идёт. В любом случае я буду на вашей стороне. Надеюсь, моё слово что-то да значит.
Я с уважением гляжу на непосредственного командира. Вот что значит — настоящий офицер, будет горой стоять за подчинённого. Не зря его любят солдаты.
Позитив на этом исчерпывается. В доме, отданном под штаб полка, нас встречает раздражённый донельзя Али Кули Мирза. Смотрю на него с удивлением. Прежде мне никогда не доводилось видеть его настолько злым.
Начинаю доклад, но подполковник обрывает меня на первых же словах.
— Господин штабс-ротмистр! Оставьте описание ваших подвигов для журналистов. Лучше потрудитесь объяснить, что у вас произошло с адъютантом комбрига!
Опять двадцать пять! И этот туда же! И самое главное — всем абсолютно плевать на наш рейд по тылам, про то, что мы с минимальными потерями вынесли туеву хучу неприятеля. К тому же по глазам подполковника вижу, что он просто не верит моим словам.