Как водится, бережённого бог бережёт.
Делаю вид, что удовлетворён ответом Закржевского. Говорю правду, что просто мечтаю как можно скорее попасть в расположение своей части.
— Осталось совсем немного, — улыбается он.
— А где барон? — вспоминаю о тролле я.
— Карлу Густавовичу было велено отправиться в штаб бригады. Генерал ждёт от него срочное донесение.
— Жаль. Мне его будет не хватать, — искренне говорю я, надеясь, что в штабе бригады барона не возьмут под белые руки и не обезоружат.
Время нынче такое, что всякое может быть.
Глава 7
Боец должен быть постоянно занят — так учил меня мой взводный в военном училище в другой России другого мира. Безделье разлагает личный состав — это ещё Александр Васильич Суворов проповедовал.
К тому же, когда солдат занят делом, в голове меньше разных сомнительных мыслей. Как говорится, солдат — тот же ребёнок, только писюн побольше.
Стараюсь со своей полусотней разведчиков-диверсантов использовать сидение в тылу у забайкальцев с пользой — оружие вычищено не хуже, чем тестикулы у кота, дыры и прорехи на форме и спецснаряжении зашиты или заштопаны, продолжается боевое слаживание в самых разнообразных вариантах действий от троек и пятёрок до действий всем взводом: наступление, отступление, разведка просто, разведка боем. С использованием пулемётов и без оных.
Мало того, грамотные обучают неграмотных письму. А что вы хотите? Кто за них рапорта писать будет? Я, что ли?
Читинцы, не исключая и офицеров с интересом следят за нашими штудиями. Переговариваются между собой, отпускают сальные шуточки. Особенно интересно им стало, когда мы выстроили подобие полосы препятствий и скачем на ней, словно дикие мартышки.
Не обошлось и без попыток пощупать нас на прочность. Но я предупредил бойцов не поддаваться на подначки хозяев без моего разрешения.
Кто б сомневался, что казачья часть отряда чуть не встала на дыбы…
— То есть, как это издёвки и насмешки спускать? — горячится Будённый. — Я же сам себя уважать после этого не смогу.
— Ничего, Семён Михалыч, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, — подмигиваю я ему, одёргиваю мундир, поправляю маскировочную накидку и подхожу к группе забайкальцев, уже почти ржущих над нашим пыхтением на полосе препятствий.
— А что, господа станичники, кто хочет разжиться «синенькой»? — вытаскиваю из портмоне пятирублёвую купюру.
Казаки переглядываются. Пятёрка по этим временам неплохие деньги. Можно отличные яловые сапоги себе справить или два фунта (почти килограмм) хорошего китайского чая купить.
— А это, вашбродь, смотря что за эти деньги надоть делать? — откликается самый бойкий из читинцев.