— Благодарим господ докладчиков за интересные сообщения, — подводит черту под официальной частью наш комполка. — Вопросы — в частном порядке. Прошу передавать докладчикам записки во избежание пререканий и излишнего шума в зале.
Полчаса на ответы на вопросы. Что характерно, больше всего вопросов к Будённому — о практической стороне конструкций пулемётных тачанок.
К концу этого своеобразного допроса-брифинга чувствую себя выжатым досуха лимоном. Думаю, что Маннергейм с Семёном ощущают себя примерно так же.
— Всё, господа, всё! Пожалейте докладчиков, — басит командир бригады генерал-майор Степанов.
Встаёт с места, подходит ко мне и с чувством пожимает руку.
— Похвально, господин штабс-ротмистр. Эк вы бойко тут всё расписали. Премного наслышан о вас.
— Благодарю, ваше превосходительство, — улыбаюсь я.
Кажется, получилось!
— И что же, нам, старикам тоже учиться новому? — подмигивает комбриг.
— Какой же вы старик, ваше превосходительство, — вы — мужчина в полном расцвете сил. А учиться никогда не поздно и никому не зазорно. Перефразируя солнце нашей поэзии, посмею заметить: «учению все возрасты покорны, его влиянье благотворно…»
Степанов смеётся, но тут же становится серьёзным.
— А где, кстати, отправленные к вам господа военные атташе с приданными им журналистами? Из Лаояна сообщили, что они прибыли на станцию.
— Ваше превосходительство, на их встречу мною отправлены люди. Приказано доставить в целости и сохранности в расположение. Иных известий о них пока не имею.
Степанов мрачнеет. Ловлю на себе внимательный взгляд Николова и делаю предельно верноподданное служебное лицо.
— Потрудитесь узнать об их судьбе и, не медля, доложить мне! — рявкает генерал.
— Слушаюсь, ваше превосходительство.
Интерлюдия 2
Паровоз коротко свистнул, тормозя. Вагоны последний раз дёрнулись и остановились. Затренькал станционный колокол.
Из пассажирского вагона первого класса высыпали на перрон пассажиры, в основном, офицеры. Среди них — два господина в иностранной военной форме: основательно сбитый с короткими усиками британский майор и долговязый сухощавый капитан-американец.
Оба, выйдя из вагона на перрон, закурили. Британец сигарету, американец сигариллу.
— Ну-с, с прибытием, мистер Мэттью.
— С прибытием, сэр Уильям.
Вокруг них скучковалась троица гражданских в удобной, но щеголеватой дорожной одежде.
Самый старший из этой группы штатских — мужчина лет сорока пяти, крупный высокий, с роскошными холёными усами, в охотничьем костюме и шапочке-двухкозырке охотника на оленей, второй — помоложе, начинающий толстеть джентльмен лет около тридцати в высоких кожаных крагах и френче защитного цвета без погон и знаков различия. Его рыжеватую начинающую редеть шевелюру венчала широкополая шляпа.