— Почему мы столь неактивны в наступлении, ваше высокопревосходительство? Выучка и моральный дух солдат и офицеров позволяют не просто на равных противостоять противнику, но и громить его.

Наместник аж крякает от моего вопроса. Куропаткин хмурится, и, похоже, злится. Слышу, как Николов за спиной досадливо вздыхает.

— Вам, в окопах, конечно виднее, чем нам тут в штабах, — голос Куропаткина аж сочится ядовитым сарказмом. — Но, что толку было французам в доблести при катастрофе под Седаном, когда в плен угодил даже их император? Я не позволю вверенным мне войскам попасть в окружение и пережить катастрофу разгрома.

Конечно, лучше постоянно отсыпать и пережить другую катастрофу — разочарования и упадка воинского духа.

— Ваше высокопревосходительство, — вступается за меня контрразведчик, — ротмистр Гордеев делом доказал свои слова и преданность воинскому долгу. Только сегодня он разоблачил очередного японского агента, имевшего целью, по всей видимости, взорвать вас с Наместником в этом кабинете.

Николов выкладывает на стол портфель с шимозой.

Куропаткин и Алексеев синхронно бледнеют.

Наместник касается портфеля пальцами, словно ощупывая. Пальцы заметно дрожат.

— Ротмистр, — голос Куропаткина заметно теплеет, — не судите строго нас, стариков. За нашими плечами опыт и высокая ответственность перед государем за исход кампании. К тому же… — Куропаткин бросает едкий взгляд на Алексеева, — не всё зависит от меня. У меня в сейфе рапорта на имя государя от отстранении ряда нерешительных и косных воинских начальников от должностей, однако, рапортам моим хода не дано. Ещё раз, благодарю за службу.

Куропаткин даёт понять, что разговор окончен.

Покидаем с Николовым кабинет.

И едва переступив порог приёмной снова ловлю на себе полный ненависти взгляд. Оглядываю набитое офицерами помещение. Показалось? Нет, не могло.

Пытаюсь найти глазами источник этой ненависти.

— Николя, поздравляю, — шепчет Соня мне в ухо.

Её волосы щекочут мне шею, внутри всё замирает.

— Капитан Рассохин! — выкликает штабной офицер очередного посетителя кабинета Командующего.

Вот оно! Лже-Рассохин уже у дверей.

— Сергей Красенович! Это он!

— Господа офицеры, здесь японский шпион! — рык Николова заставляет всех замереть.

Лже-Рассохин оборачивается и выхватывает револьвер. Ему всего несколько шагов до заветной двери.

Врёшь, не уйдёшь!

Хватаю стул и кидаю его в голову шпиону. Немного промахиваюсь — стул прилетает злодею в плечо.

Он пошатывается и этого мгновения хватает многим из присутствующих, чтобы выхватить оружие и направить на лже-Рассохина.