Объясняю ему на пальцах как младенцу:

— Они пленные. Одно дело убить врага в бою, другое дело расправиться с беззащитным пленным.

Вержбицкий категорически не согласен:

— Исходить следует из целесообразности. Война требует жёстких решений.

— И на войне люди должны оставаться людьми.

— Оставьте ваш гуманизм для салонных барышень, — морщится он.

Понимаю, что мне его не переубедить, говорю примиряюще:

— Учту ваше мнение, господин штабс-капитан.

— Я гляжу, сами вы не слишком рвётесь в свободный поиск «языков».

А вот это уже откровенный наезд, но мне есть чем на него ответить:

— Как раз думал, отправиться самолично завтра.

До штабс-капитана доходит, что он малость попутал берега, Вержбицкий меняет тон на примирительный.

— Почту за честь составить вам компанию.

Иду ему навстречу, спокойно произношу:

— Не имею возражений. Подъем за полчаса до рассвета.

Будить пана Вержбицкого не приходится. Уже собран, упакован в маскировочную накидку и даже лицо себе разрисовал нашими самодельными маскировочными средствами — весь в серо-зелёных разводах, только белки глаз блестят.

— Как настроение, штабс-капитан?

— Боевое! — откликается он.

— Тогда нам пора. Труба зовёт.

Компанию нам с Вержбицким составляют братья Лукашины, неразлучная казачья парочка: оборотень с характерником.

Движемся по лесу «волчьим шагом» в предрассветных серых сумерках. Местность пересечённая. Лес смешанный, часто приходится пересекать горные ручейки. Чтобы использовать лес, как укрытие для нашего отряда, приходиться забираться на отроги восточнее Южно-Маньчжурской железной дороги, вдоль которой, в основном, мы, собственно, и воюем с японцами. Внизу на равнине лесов, практически, нет — воевать удобно, а вот скрытно передвигаться такому отряду, как наш — наоборот.

К нужному месту выходим, когда небо на востоке уже ощутимо розовеет. Его обнаружили вчера под вечер — лагерь, разбитый для приёма полка противника.

Должен похвалить противника — устроено всё по уму: палатки для рядового личного состава, палатки для господ офицеров, штабные палатки, места для приготовления и приёма пищи, места отхожие, пирамиды для оружия, охраняемый периметр, и главное в расположении любой регулярной воинской части — плац для построений с флагштоком.

Наблюдаем — со вчерашнего дня, изменений нет — в лагере только небольшая рабочая и интендантская команда, всего пара часовых, значит, основной состав полка ещё не прибыл.

Делаю заметку в уме: расслабленно живут господа японские интенданты. Отхожие места совершенно без охраны. Казалось бы, а что там охранять? Даже армейского дерьма пока не успело скопиться сколько-нибудь значительного количества.