Мы бежим, или правильнее сказать, тактически перемещаемся, чтобы оставить преследующего нас врага позади и снова вырваться на оперативный простор японских тылов.

Ну, как бежим? С конями и тачанками по предгорьям, заросшим густым лесом не сильно побегаешь. Но стараемся выжимать максимум и придерживать хороший темп.

Преследователю тоже не позавидуешь.

За нами гонятся два пехотных батальона из 5-й бригады Ямагучи. Навскидку человек пятьсот, может, больше.

Лобовой дневной бой с превосходящими силами в условиях ограниченного маневра для нашего мобильного отряда нам не выиграть, даже при наличии пулемётов, боезапас которых уже изрядно поредел, а пополнять его негде — японские патроны для наших «максимов» не годятся.

Поэтому вредим по мелкому — оставляем ловушки: волчьи ямы на тропах, несколько растяжек с гранатами, запас которых тоже недостаточен. Нескольких лучших стрелков я отрядил в отрядные «кукушки» — забирается такой снайпер в своей «лохматке» на дерево и садит по противнику, который не ожидал боевых действий на разных плоскостях.

Спасибо за идею Маннергейму — глядя на тролля, вспомнил о придумке его аналога из нашего мира времён «Зимней» войны. В моём мире она сработала против Красной армии, а здесь — на пользу России.

И пусть сами финны говорили, что мол — это всё сказки, не было никаких «кукушек», причём в товарных количествах, я предпочитал верить рассказам фронтовиков.

Времени на отдых почти не остаётся — мы петляем и тратим время на устройство ловушек, а противник преследует нас, более или менее, по прямой. Зато мы движемся и днём, и ночью, а японцы по ночам не воюют.

— Николай Михалыч, мы так и будем, подобно лисе убегать от охотника? — Карл Густавович присаживается на поваленный ствол кедра во время короткого привала-передышки.

Я ждал этого вопроса и уже подготовился.

— Мы не просто убегаем, Карл Густавович. Смотрите. — Я достал карту и обвёл наше примерное местоположение на этот день — юго-западные отроги Цяньшаня. — А вот здесь, по данным нашей собственной разведки, — я крестиком пометил селение Сюянь, — квартирует 21-й пехотный полк 5-й дивизии японцев.

— Предлагаете атаковать их? — Тролль задумчиво подёргал усы. — Попахивает безумием. Нас всего шесть десятков, даже при четырёх пулемётах.

— Возможно, это было бы самоубийством, учини мы такой манёвр среди белого дня. Но ночью…

Глаза Маннергейма зажглись блеском азарта. Он хлопнул меня по плечу, чуть не свалив с кедрового ствола на землю.

— С вами не соскучишься господин штабс-ротмистр. Что, ж, приступим к планированию операции?