Гиляровский протягивает мне мой наган.

— Спасибо, что одолжили. Очень выручил.

— Подержите пока у себя. Японцы готовятся к контратаке. Наган вам ещё пригодится.

— Ничего, найдётся, чем встретить, — Гиляровский показывает затрофеенный им японский револьвер «тип 26» переломного типа и винтовку.

— Глядите, Владимир Алексеевич, японский револьвер с норовом. Барабан фиксируется только при взведённом курке. В остальное время свободно вращается на оси. Могут быть часты осечки, — предупреждаю я.

— Ничего, разберёмся.

— Господин штабс-ротмистр!.. — Подходит Власьев. — Ваши ракеты — это нечто! Даже я чуть не обделался от их рёва.

— Прибыли?

Мичман кивает.

— Мины все отстреляли? — знаю что все, но на всякий случай.

— Все. Ракет на один залп.

— Подстрахуйте Трубецкого. У вас боевого опыта больше.

— Добро. Только не в ущерб его самолюбию…

— Само собой. В порядке советов более опытного боевого товарища.

Власьев уходит к нашему мобильно-огневому взводу.

Из японских окопов выплёскиваются на поле боя цепи стрелков с винтовками наперевес. С их стороны бьют пулемёты, поддерживая атакующую пехоту.

Где Цирус с подкреплением?

— Подпускать поближе. Огонь по моей команде!

«Банзай» наступающих тонет в ужасающем рёве последнего нашего ракетного залпа. Первые шеренги японцев, как корова языком слизнула. Но задних это остановило разве что на минуту. Крики офицеров, свистки японских унтеров, и шеренги врага снова устремляются на наши окопы.

— Залпом! Пли!

Свинцовый рой находит своих жертв среди наступающих. В шеренгах бегущих на нас японцев появляются прорехи.

— Залпом! Пли!

Ствол «мадсена» раскаляется. Последний снаряженный магазин на сорок патронов идёт в дело.

Палим вразнобой — уже не до залпов.

Свинцовый ливень хлещет по нашим окопам. Еле успеваю пригнуться за бруствер. Пара бузулукцев по соседству оказываются не столь расторопны. Их тела с пробитыми головами сползают на дно окопа.

Осторожно выглядываю. На нас по полю мчатся в японских порядках конные таратайки с гочкисами. Всего пара штук, но… быстро учатся японцы. Ухватили идею тачанок.

Мой ручник выдаёт последнюю короткую очередь. От борта одной из японских тачанок летят щепки. Возница взмахивает руками и валится под колёса, сражённый пулей. Вторую тачанку заваливаю с третьей попытки миной из власьевского миномётного ружья. Но японцы уже в двух шагах. Спрыгивают в окопы.

Пошла рукопашная махаловка.

Краем глаза вижу, как дядя Гиляй, расстреляв все патроны и не успевая перезарядиться, перехватывает винтовку за ствол и орудует ею, словно дубиной, расшибая головы окружающих его японских стрелков.