Ого! Это сейчас прямо конкретно прилетело. Сантиметром ниже — и прости-прощай русско-японская, боевые друзья-товарищи и милая берегиня Соня.

Только и остаётся, что грязно материться, да посылать в противника пулю за пулей.

Ладно, живы будем — не помрём!

В пулемётной дуэли побеждает тот, у кого пулемётчики лучше и боеприпасов, тупо, больше. Так что в результатах я уверен.

Мы выбили три вражеские тачанки из четырёх, четвёртая замолчала сама, видимо, кончились патроны. Поредевшие японские цепи залегли всего в пятистах шагах от наших позиций. Колонны противника тоже подтянулись поближе и залегли.

— Миномёты, залп!

С противным свистом мины уходят в цель. Три залпа и хватит пока. Сколько ещё сегодня воевать — одному господу богу известно.

Трескотня выстрелов со стороны японцев усиливается. Я в курсе, что носимый с собой боезапас в атаку у японского пехотинца составляет сто шестьдесят патронов. Подносчикибоеприпасов в бою тащат на себепо два ящика с патронами. Но пока такой доберётся до конкретного пехотинца…

Интуиция подсказывает, что как раз перед третьей волной атаки японцы должны дать своей пехоте пополнить стрелковый боезапас.

— Гранаты наизготовку! Братцы, встретим врага как положено!

— Банзай! Тенно хейика! Уй-а! — Японцы рванули в последний рывок к нашим окопам.

До нас остаются уже считанные метры…

— Огонь! Беглыми! — И сам подаю пример, стремительно опустошая магазин свой винтовки по накатывающим на нас цепям врага.

Тёмно-синие мундиры, кепи с жёлтыми околышами, изжёлта смуглые лица, распахнуты в яростных криках рты, выкаченные глаза — и не скажешь, ведь, что монголоиды «с раскосыми и узкими очами».

Враг почти не стреляет, не тратя времени на пальбу, все силы вкладывая в последний рывок к нашим окопам в надежде на рукопашную.

А вот мы патронов не жалеем — оглушительный рокот пулемётов, частая сухая трескотня винтовочных выстрелов.

Перезаряжать винтовку некогда, пускаю в ход револьвер. Враги падают, как подкошенные под нашими пулями, но их много, и натиск их, похоже, не остановить.

Тут ещё в бегущих на нас цепях кое-где возвышаются великанские фигуры синекожих демонов-оно с палицами и гигантскими мечами в лапах. А уж пасти у них, как говорили в анекдоте из моего мира, «таким хавальником бы да медку откушать».И это не простые они — а они-хитокути. И пасть у него не просто так, а целиком и живьём глотать нас, людишек.

Этих монстров не то, что обычная пуля не возьмёт, но и серебряная заговоренная — как слону дробина. На такого зверюгу есть особый боеприпас.

Нашариваю свой ручной гранатомёт, вставляю особую гранату, прицеливаюсь, ловя на мушку уродливого «синяка-живоглота». Палец жмёт на спусковой крючок.