— Для вас тут слишком опасно. Давайте я распоряжусь, чтобы вас отправили в штаб!
Его глаза недовольно сверкают.
— Простите, господин ротмистр, но — нет! Я остаюсь с вами и до конца!
— Уверены?
— Разве я давал повод усомниться в моих словах.
Ответить мне не даёт всё тот же Скоробут.
— Что тебе, Кузьма?
— Тут это… — Он подозрительно мнётся.
— Ну⁈ Говори!
— За вами пришли…Собираются арестовать.
Глава 7
— Ну, веди, поглядим, кто собирается.
Скоробут ведет меня извилистым окопом.
— Николай Михалыч, погодите! Я с вами. — Нас нагоняет Гиляровский, быстро докуривая на ходу свою папироску и отбрасывая в сторону щелчком окурок.
— Не имею возможности возражать, драгоценнейший Владимир Алексеевич. Думаете, поможет?
— Завидую вашему самообладанию, господин ротмистр. Вас собираются брать под арест, а вы иронизируете.
— Это не ирония, это сарказм.
Черт! Где мой мозг? Резко останавливаюсь, так что Гиляровский чуть не налетает на меня.
— Владимир Алексеевич, найдите старшего офицера, передайте мой приказ — личному составу, оставшемуся на ногах, собрать оружие, максимально пополнить боекомплект и быть готовым к отражению возможной атаки. И пусть озаботится покормить людей.
— Полагаете, враг способен на новую атаку?
— Лучше перебдеть, чем недобдеть.
— Сделаю в лучшем виде. Николай Михайлович, не переживайте. Всё будет хорошо.
Гиляровский разворачивается назад, а мы со Скоробутом продолжаем наш путь по траншее.
— Вот, вашбродь… — Кузьма кивком указывает на поручика в белом кителе, белой фуражке, с саблей на серебряной портупее, с бравым и независимым видом, подкручивающим тонкий светлый ус.
Рядом с офицером переминаются с ноги на ногу двое рядовых средних лет с винтовками с примкнутыми штыками.
Вот оно значит как… До последнего момента была надежда, что арест объявят лишь на словах.
— Ротмистр Гордеев, — коротким движением кидаю ладонь к обрезу фуражки, отдавая честь.
Поручик смотрит на мой изможденный после ночного боя вид, выпачканный грязью и кровью мундир. Уважительно козыряет в ответ.
— Поручик Фрейзен. Послан… препроводить вас, господин ротмистр, в штаб командующему… для дачи объяснений.
— Каких именно, если не секрет?
— Нарушение приказа командующего об отступлении.
— Я его не получал. — Делаю максимально честные глаза.
Фрейзен удивленно смотрит на меня.
— К вам был послан поручик Федотов, с пакетом.
— Он вернулся к Куропаткину и доложил о передаче приказа?
— Нет.
С одной стороны чувствую облегчение, с другой — тревогу. Федотов должен был передать наместнику Алексееву рапорт, оправдывающий мои действия.
Подтягиваются и окружают нас вооруженные бойцы: Буденный с перевязанной головой, братья Лукашины, Савельич, Цирус. Настроение у всех боевое. Неужели решили не отдавать меня на расправу Куропаткину?