— Пить, вашбродь…

— Нельзя тебе пить, дружок. Никак нельзя.

Отправить его к Соне? Спасёт ли его берегиня? Дотащат ли его живым до неё?

— Легкораненые есть?

Подходят двое: один из моих бойцов, слегка прихрамывает — вражеский штык зацепил ему бедро, располосовав мышцу. Крупные сосуды не задеты. У второго перевязана голова — японская пуля задела вскользь, оторвав мочку уха.

Помогаю устроить из шинели и двух винтовок импровизированные носилки. Осторожно укладываем на них Мельникова. Небольшая вереница раненых тянется в тыл. «Лёгкие» остаются в строю, перевязав, по возможности, свои раны.

— Банзай!

Японцы бодро движутся по полю густыми цепями. Надеются сломать нас второй волной? Ну, поглядим.

— Поручик, — трогаю Кошелева за плечо, — а что наша артиллерия молчит? Нам бы артприкрытие сейчас очень даже не помешало бы.

— Послать вестового?

— Посылайте, не медлите.

Приказываю бойцам собрать винтовки и полностью снарядить их патронами, используя и вражеское оружие, и боеприпасы. Перезаряжаться в бою будет некогда, а плотный заградительный огонь, наш единственный шанс остановить вторую волну японской атаки.

— Огонь открывать по мой команде.

Ружейная трескотня со стороны противника усиливается. Враг двинулся на второй приступ. Разрывы вражеских снарядов накрывают наши позиции. Вжимаемся в землю.

Слышен свист снарядов с нашей стороны. Над вражескими атакующими цепями вспухают в небе ватные облачка разрывов шрапнельных снарядов — лучше средство от пехоты противника до появления пулемётов.

Выглядываем с Кошелевым за бруствер — японцы упорно наступают. Их надвигающиеся цепи всё ближе, несмотря на падающих то там, то тут раненых и убитых. Полторы тысячи шагов… Тысяча.

— Миномёты! Приготовиться стрельбе! Залп.

Первая порция мин со свистом уходит в сторону врага. За ней вторая и третья. Всё, наша карманная артиллерия сделала, что могла.

— Беглыми! Огонь!

И сам приникаю к прицелу своей винтовки. Быстро расстреляв весь магазин, берусь за первую трофейную «арисаку». Потом за вторую, за третью… о мне пригибаясь подбегает посыльный от Жалдырина.

— Вашбродь, последний ящик патронов для «максимок» вскрыли.

— Поручик! — поворачиваюсь к палящему по врагу Кошелеву, — патроны на исходе. Да и резерв бы не помешал. Шлите вестового в штаб полка!

Поручик быстро карябает карандашом послание на клочке бумаги, и кто-то из рядовых во весь дух мчит в тыл.

Артиллерийский огонь с обеих сторон смолкает — враг слишком близко к нашим окопам.

Сухо клацает спусковым крючком последняя моя трофейная винтовка.Откладываю её в сторону и берусь за «хино» покойного японского поручика. Патронов к нему небогато — на пару барабанов всего. Револьвер самовзводный, курок тугой, да и механизм спуска срабатывает с некоторой задержкой.