— Поручик Федотов из штаба бригады с пакетом, — козыряет он.

— Давайте ваше донесение

Получаю пакет, взламываю сургучную печать, углубляюсь в чтение.

— Что там? — интересуется Скоропадский.

Протягиваю ему пакет с приказом от комбрига.

— А вот, почитайте…

Будущий «гетьман» быстро пробегается глазами по тексту, возвращает недоумённо.

— Приказано отступать?

Киваю.

— Более того — мы отходим и от прежних позиций в тыл на десять вёрст. Так сказать, добровольно отдаём их врагу.

Федотов кривится.

— Комбриг не виноват. Таков приказ генерала Куропаткина. Он очень боится окружения.

Хочется в простых русских выражениях сказать, чего точно боится генерал Куропаткин. Не удивлюсь, если выражу общую точку зрения.

— Неужто отступаем? — ахает Кошелев.

А ведь ещё час назад он был сторонником отхода. Правда, на свои же позиции.

Выразительно смотрю на Скоропадского, потом на Кошелева.

Возвращаю пакет Федотову.

— Считайте, что я его не получал. Мы никуда не отходим…

Лицо поручика становится красным.

— Как! Это же приказ⁈

— Это преступный приказ и я не собираюсь его выполнять, — спокойно отвечаю я.

Даже штабной офицер всё равно остаётся офицером, причём русским.

— Разрешите остаться с вами, — внезапно просит Федотов.

Он гордо вскидывается.

— Благодарю вас, поручик! Но, если не возражаете, у меня на вас другие планы…

— Какие⁈ — хлопает глазами он. — Как я могу вам помочь?

— Наместник ещё в Ляояне?

— Так точно.

Я помню, что в отличие от Куропаткина, Алексеев — сторонник решительных действий.

— Можете доставить ему пакет от меня?

Он на секунду задумывается.

— Так точно, могу! Один из адъютантов адмирала — мой хороший знакомый. Передам ваше донесение через него.

— Отлично! Тогда прошу у вас пять минут.

Обычным карандашом пишу на бумаге свои соображения. Не знаю, насколько удастся пронять Алексеева, но, может, хотя бы вспомнит, кто не так давно спас его от верной гибели. Тем более прошу немного — подкрепления и дозволения удерживать за собой взятые у самураев позиции. Если получится — развить успех.

Печатей и сургуча у меня нет, поэтому по простому — складываю лист пополам два раза. Отдаю донесение Федотову.

— Очень рассчитываю на вас, поручик!

Тот щёлкает каблуками.

— Не извольте беспокоиться! Умру, но пакет доставлю.

Одобрительно киваю.

— А вот это по-нашему, по-русски.

Поручик уходит. Мысленно желаю ему лёгкой дороги и удачи.

— Как себя чувствуете, господа — нарушители приказа⁈ — усмехаюсь, разглядывая своих «подельников» — Скоропадского и Кошелева. — Не переживаете, что могут сорвать погоны?

— А смысл? — пожимает плечами Кошелев. — Если победим — так победителей не судят, а если япошки верх возьмут — так я живым сдаваться не собираюсь.