— Разве я сказал, что будет легко? — хлопаю здоровой рукой его по плечу.
Лукашин ухмыляется.
— Не говорили…
— Ну так молчи и помогай найти его. Давай разделим сектора. Ты смотришь в эту сторону, я в эту, — делю направления я.
— Слушаюсь! — козыряет он. — А может того… Мне винтарь отдадите?
— С какой стати?
— У вас же это… Ну, рука… Как стрелять будете?
— Ничего, справлюсь. Ты, главное, тварь не упусти, — сильно самоуверенно говорю я.
При этом прекрасно понимаю — а ведь он прав, придётся давить на спуск указательным пальцем левой руки. Не скажу, что это коронный способ моей стрельбы.
Только б не обделаться…
Вместе с Тимофеем всматриваемся в мрачное небо. Не видно ни зги.
А где-то там идёт смертельная схватка, погибают мои бойцы. То и дело доносятся предсмертные крики и, увы, многие на русском языке. Эх, сколько ж потом их хоронить придётся…
Счёт идёт на секунды. Вот только от этого знания ни горячо, ни холодно…
От напряжение кажется, что ещё немного, и глаза вылезут из орбит. Наверное, уже полопались все сосуды…
Но я продолжаю мониторить небо, одновременно моля его о том, чтобы оно помогло.
Не может такого быть, чтобы там, наверху, к нам не прислушались. Мы, русские, обязаны победить! Иного не дано!
Я что — зря тут оказался⁈
— Вижу! — лихорадочно вскрикивает Лукашин.
— Вон там! Чуть правее! — он тычет пальцем.
— Нет там ничего!
— Да вы присмотритесь! Это он, сволочь!
Прищуриваю левый глаз…
Есть! Не ошибся, Тимофей! Не знаю, каким чудом, но углядел тварь. Правда, отсюда, да ещё в темноте силуэт кажется смазанным.
Поднимаю винтовку, навожу на цель.
— Только не промахнись, вашбродь!
— Тимофей, ещё раз под руку скажешь — зуб выбью!
Казак понимающе замолкает.
Сливаемся с «мосинкой» в одно целое, перестаю дышать, нажимаю на спуск.
Выстрел звучит подобно грому! В плечо как кобыла лягнула.
— Есть! — кричит казак. — Попал, вашбродь! Ей-богу, с первого выстрела попал!
Тварь камнем падает с неба, исчезает из виду.
— Теперь что, вашбродь?
— Ждём.
— А может того, я к нашим на подмогу?
— Подожди. Тимофей. Успеешь!
Не знаю почему, но мне не верится, что получилось так легко и просто. Не привык я к такому… Даже в голливудском кино, где нарушаются мыслимые и немыслимые законы физики и логики. Так не бывает. А тут жизнь, реальная жизнь с её законами вечнопадающих бутербродов с маслом.
Если что-то могло пойти не так, оно обязательно и приключилось…
Бой продолжается. Пальба, крики, стоны.
— Ничего не поменялось… — растерянно произносит Лукашин-старший.
— Значит, попали не в того… Ищи в небе второго, Тимофей! — приказываю я.