Незадача… А ведь такой хороший козырь… был.

— Рикша!

— Что — рикша?

— Найдите того рикшу, что подвёз меня до госпиталя.

— Николай Михайлович, вы хоть представляете, сколько в городе рикш⁈ К тому же это мог оказаться кто-то из деревенских, кто приехал в город на заработки… Боюсь, искать его всё равно, что иголку в стоге сена, — Сухоруков даёт понять, что не собирается ничего делать.

Для него вопрос моей вины уже решён.

Вид у Николова странный. Он задумчиво кусает губы.

— Господа!

— Да, Сергей Красенович, — откликается жандарм.

— Слова господина Гордеева натолкнули меня на одну идею…

— Какую же? — недоверчиво говорит Сухоруков. — Вы знаете, как искать этого проклятого рикшу? Даже если мы его найдём, это не меняет слов других свидетелей, которые видели нашего подозреваемого в обществе журналиста, причём там, где его убили.

— При чём тут рикша! — отмахивается Николов. — Парафиновый тест!

— Господи, и вы туда же! — хмыкает жандарм. — Сами же несколько минут назад заявили, что нет никакого парафинового теста… Неужто, это заразно?

— Парафинового теста не существует, но! — поднимает указательный палец Николов. — Есть другой способ проверить следы пороха на руках ротмистра. В Ляояне есть один чудесный специалист, Вэй Чанг. Он не раз помогал нам в наших… операциях.

— Если этот тот человек, которого я знаю — то у него нюх как у собаки! Действительно, феномен!

— Именно! — улыбается Николов. — Пусть Вэй Чанг поможет нам определить, как давно стрелял ротмистр…

— Что ж… Попробуем… — решает Сухоруков. — Это ваш единственный шанс, Николай Михайлович.

— Спасибо! — благодарно отвечаю я.

Надеюсь, человек-собака не подведёт.

Штабс-ротмистр посылает своих людей за китайцем, проходит около часа, пока он ни показывается на пороге кабинета.

Вэй Чанг далеко не молод, у него длинные седые волосы, заплетённые в толстую косичку, такие же седые мохнатые брови и борода.

При этом выправка как у гвардейского офицера: идеально прямая спина и королевская осанка.

Крепкие морщинистые руки твёрдо держат массивный посох. Большой нос с огромными ноздрями действительно делает его похожим на собаку.

Есть в его облике что-то от немецкой овчарки.

По-русски он ни бельмеса, но это как раз не страшно: и Николов и Сухоруков переходят в общении с ним на китайский, переводя для меня главное.

Выслушав обоих, старик степенно кивает, что-то быстро тявкает в ответ.

— Он понял, что от него требуется и постарается помочь, — сообщает Николов.

Я вопросительно гляжу на контрразведчика.

— А он… действительно такой уникальный специалист?

— Можете мне поверить, Николай Михайлович. От Чанга ничего не утаишь. Пробовали не раз. Давали ему понюхать предмет, тщательно прятали… Бестолку!