31 мая 1980 года

Надежда

Она ходила и ходила как во сне, пытаясь не запутаться в буквах. Где-то в том месте, где стоял Саня, остановилась машина и кто-то произнес с удивлением:

— Привет. А чего это она? Выпила лишку? Сам заберешь или мы?

— Я вам заберу, — хохотнул Григорьев. — Это девушка моя, проспорила мне, что вот на этом месте напишет шагами: «Саша, прости, я была неправа». Пока до слова «прости» добрались. А я слежу, чтобы не мухлевала.

— Ха-ха, отличная идея, надо со своей такое замутить, — дверцы в машине хлопнули и, скосив глаза, Надя увидела, как отъезжает такой же светлосерый уазик, как Санин, только чуть грязнее.

Стрелка на часах словно замерла. Надя даже послушала, не остановился ли механизм. Нет, часы шли. Она стояла на месте столбом, будто это как-то могло повлиять на что-то и смотрела на открытое третье слева окно второго этажа цветаевского дома, которое мыла, встав на подоконник, очень тучная женщина.

Пакет появился, когда срок почти вышел. Надя до последней секунды старалась не думать, что она будет делать, если эти, на другой стороне, не успеют. Из оцепенения ее вывел возглас Григорьева:

— Надя!

Она недоуменно оглянулась на него.

— Что, Саша?

— Сзади, — оторопело ткнул он пальцем. — Там… Лежит…

Подняв пакет и взяв его под руку, она облегченно вздохнула и пошла к «уазику».

— Нет, ты видела как я их отшил? — спросил Саня, явно гордясь собственной смекалкой. — И поверили же…

— Спасибо тебе огромное, Санечка, — Надя поцеловала его в щеку. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна! А теперь, быстро поехали, Саша, пожалуйста. Прямо в больницу, — сказала она, садясь на заднее сиденье.

Григорьев кивнул, завел двигатель и они выехали на проспект Калинина. Надя зашуршала пакетом, и протяжно произнесла:

— О нееееет же, ну что такое-то?

— Что случилось?

— У тебя есть банка?

— Какая банка?

— Стеклянная, Саша. Банка с водой и ножи. У нас проблема — лекарства с датой выпуска две тысячи двадцатый год! И названий таких, наверное, нет еще!

31 мая — 3 июня 1980 года

Андрей Адрианов

Страннную девчонку Андрей заметил не сразу. Мало ли кто там в сторонке стоит. Но на второй день он вспомнил, что уже видел её вчера. И утром сегодня, когда приехал на работу в семь утра, чтобы успеть посмотреть до передачи смены, что творится в отделении, тоже заметил её же, сидящей у кровати парня с тотальной пневмонией.

Старшая, хитрая сучка Валентина Филипповна, призналась сразу, мол, пустила девочку ухаживать за женихом.

— Девчонка ведь ответственная, сирота к тому же! Уж как просилась, Андрей Григорьевич! Люблю, говорит, жизни без него не представляю, чуть не в ноги не бросилась, представляете, Андрей Григорьевич? Ну как тут навстречу не пойти? Я же оформила её, чин по чину, не подкопаешься…