«Всё поближе к воле», — бормотал Сенька, подходя к выходу. За неполные сутки после пробуждения отделение реанимации ему не понравилось очень сильно.

Лифтом управляла дама, достойная занять самое малое место дворецкой в поместье. Накрахмаленный кипенно-белый халат торчал настоящей броней, монументальная укладка на голове, на которую был потрачен не один флакончик лака, так что при любом движении казалось, что свободные пряди волос могут зазвенеть. Дополняли образ ярко-оранжевая помада и ядовито-синие тени. Она величественно открыла дверцу изнутри, мгновенно отступив с дороги, но при этом высясь рядом с проемом, чтобы никто не забывал, кто здесь хозяин.

— Отходим от двери, — громко и отчетливо произнесла лифтерша. — Сейчас начинаем движение, — после чего закрыла дверь. В это время зазвонил телефон и она отработанным годами филигранным изящным движением подняла трубку: — Грузовая лифтовая кабина, слушаю! Нет, прямо сейчас у нас транспортировка больного на третий этаж. Когда кабина освободится, я обслужу ваш вызов, — и, открыв лежащую на стуле тетрадку, что-то в ней записала, нажала кнопку третьего этажа и они, наконец, поехали. Надя мельком взглянула в открытую тетрадь, где четким каллиграфическим почерком были записи «1 — 3 этаж, 1 б-й, 2 сопр.».

Выходя из лифта, вместо спокойной больничный обстановки они увидели настоящую битву. В небольшом холле, разделяющем два отделения, несколько женщин, зажав в углу мужчину лет семидесяти, били его по щекам, сопровождая побои криками о том, что в чужой туалет ходить нельзя, а писать в нем на пол — тем более. Группа поддержки мужчины, состоявшая из двух старушек и одного не очень бравого пенсионера, вяло пытались защитить своего товарища. Выбежавшая из лифта санитарка принялась разнимать дерущихся, но сначала внимания на неё никто не обратил: несмотря на звание слабого пола, женщины имели явный перевес.

Наконец, санитарка разогнала бойцовский клуб и повела Надю с Сенькой дальше.

— Третий день такое, — объяснила она. — В терапии один туалет забит, прочистить не могут, вот больные и начали ходить в гинекологию. А бабы в штыки — не ходите в наш сортир, не ваша территория. Вот они и собираются в кучки, чтобы отбиться. Дурдом, что сказать. Но туалет сегодня прочистят, обещали уже.

* * *

Сенька отправил Надю домой. Посмотрев, как она пытается устроиться поудобнее на стуле у его кровати, он возмутился:

— Нечего тебе здесь делать. Отдохни, ты же хуже меня выглядишь, хоть поспи в человеческих условиях. До туалета я и сам доберусь как-нибудь. Всё хорошо уже, Надюша. Всё хорошо, правда. Завтра зайдёшь.