— Тебя что, укачало? Что-то ты, брат, бледный какой-то, — подхватил он Сеньку под руку.

— Нет, с этим всё нормально, — сказал Семён, глядя на обеспокоенного чужим здоровьем попутчика Просто… понимаешь… я тут из больницы сбежал… вот и переживаю…

— Да что ты мнешься, что за больница? — никак не мог понять Юра. — Ладно, не ссы, прорвёмся. Не из тюрьмы же сбежал, а с остальным разберёмся.

Глядя на Юру, здоровенного блондина за два метра ростом и с кулаками размером с Сенькину голову, он вдруг успокоился. С таким и вправду прорвешься сквозь любые преграды.

— Не парься, Юра, всё нормально, — попытался он хлопнуть водителя по плечу. — Потом расскажу всё.

Обед из рассольника по-ленинградски, двух шницелей с макаронами и двух стаканов компота (Юра взял то же самое, только в два раза больше) обошёлся в пятьдесят две копейки. На двоих — рубль пятьдесят шесть.

* * *

— Ну рассказывай, что там у тебя за история приключилась, — нарушил молчание Юра, когда Александрия осталась далеко позади и мимо уже замелькала какая-то мелочевка имени Владимира Ульянова и какого-то там съезда КПСС.

— Понимаешь, Юра, я из психушки сбежал… — начал рассказывать Сенька. — Да ты не переживай, я туда случайно попал, — поторопился он успокоить водителя, заметив быстрый взгляд в свою сторону. — У меня документов не было. Вот меня милиция и забрала. А так как я немного странно себя вёл, вот они меня в психбольницу и определили. А там начали личность устанавливать… вот я и понял, что эта история надолго затянется. Короче, пришлось мне оттуда быстренько убегать.

— А как же ты попал в эту Александрию? — спросил Юра. Это же от Москвы совсем не близко.

— Юра, ты прости, но я не могу тебе это рассказать, — задумавшись ненадолго, сказал Сенька. — Просто… про такое лучше не знать. Ты не спрашивай, и я тебе не буду врать.

— Да фигня, браток, не переживай, — улыбнулся водитель. — Нельзя, так нельзя. Давай лучше музыку послушаем. Там, на лежанке, в сумке, магнитофон достань.

Магнитофон назывался просто и незателиво: «Весна». Рядом с названием стояли и цифры — двести два.

— Зверь, а не машина, — с гордостью сказал Юра. — Две сотни отдал, но ни грамма не жалею. В поездке самое оно. Гремит, конечно, так в машине всё время что-то гремит, не до тонкостей. Вон ту, черную кассету поставь, мне ребята сборничек записали, песни все одна в одну.

Сенька потыкался с кассетой, сначала попытавшись вставить её неправильно, но потом разобрался и нажал кнопку с треугольником. После разговоров Юры об исключительной миссии белорусского народа, Сенька ожидал услышать каких-нибудь «Песняров», но из динамика понесся вполне бодрый рок на английском.