Позади них раздался чей-то короткий вопль, после которого послышался всплеск воды. Оказалось, что Зинка, превратно поняв роль старшей, залюбовавшись весенними облаками или чем-то еще, не заметила, как подошла к краю траншеи и бултыхнулась вниз. Сейчас она сидела на дне и рыдала, размазывая по лицу грязные потеки.

После импровизированной постановки сказки «Репка» встал вопрос, что делать с исполнительницей главной роли. Бомжиха промокла чуть не насквозь. Обогреться на скудном весеннем солнышке вряд ли получилось бы, даже если бы оно и светило.

— Давай, Зинка, беги домой, — посоветовала Люся. — Тут недалеко, километра два, пока добежишь, согреешься.

— А в какую сторону хоть бечь-то? — растерянно спросила начавшая дрожать старшая работница и снова зарыдала.

Кто-то из женщин показал ей правильное направление и Зинка потрусила по дороге.

* * *

Дни потянулись серой и холодной вереницей. Бригадир Ипполитыч оказался довольно неплохим мужиком, особенно, если не страдал от похмелья. Топоры наточил, топорища подстрогал, клинья забил, еду привозил вовремя. Работу особо не спрашивал, остановившись на старой модели «копать отсюда до обеда».

О том, что прошло девятнадцатое, очередной день возможного перехода, Надя вспомнила, уже когда ложилась спать, да и то случайно.

— Какое хоть число сегодня? Первый день хоть немного тепло было, — спросила она Люсю, ворочавшуюся на первом этаже нар.

— Суббота, девятнадцатое. Выходной завтра, — пробормотала подруга по несчастью. — Такое забывать нельзя.

* * *

Двадцать пятого Надю оставили дежурной. Она стояла и думала, что днем печку можно не топить, на улице третий день стояла если не жара, то вполне теплая весенняя погода. В конце переклички Василь Ипполитыч вдруг сказал: «Алексеева Людмила, тоже останься, с тобой побеседовать хотят. Жди пока, грей организм, а я тебя потом свезу, на обед».

Люся побледнела и испуганно начала озираться по сторонам.

— Ты что разволновалась, успокойся, — дернула ее за рукав Надя. — Ничего не ясно еще.

Выравниватели поверхности болота быстро погрузились в кузов газона, бригадир-водитель-кладовщик-экспедитор Ипполитыч завел двигатель и повез бригаду к месту трудовых подвигов. Люся, проводив их глазами, опустив голову, молча побрела к бараку.

На расспросы подруга отвечать не стала, только мотала головой и материлась сквозь зубы. Надя решила подождать, пока та сама решит рассказать, если решит, и пошла за водой. Возвращаясь, она больше думала о том, чтобы не забрызгаться водой, и потому не сразу заметила, как Люся переоделась в ту одежду, в которой приехала.