Пройдя немного в сторону Нового Арбата («Надо хоть посмотреть, как улица сейчас называется, — подумала Надя, — а то брякну где-нибудь, спалюсь»), она увидела, как открывается задняя дверца синих «Жигулей» и оттуда выходит Сенька и, увидев ее, бежит к ней, с, кажется приклеенной навек и немного виноватой улыбкой на лице. Надя, сделав несколько нерешительных шагов навстречу, оглянулась на Груню в поиске совета, заметив, как она победно вцепилась в рукав милицейской шинели, будто поймала злодея и ведет его на расправу. Другой рукой она прижимала к груди оставленный на лавочке пакет. Алексеевна, встретившись с ней взглядом, показала: беги, что встала? Отбросив последние сомнения, Надя преодолела последние несколько шагов бегом, обняла Сеньку и замерла, уткнувшись губами в его ухо.

— Привет, — сказал Семён. Он прижал ее к себе, не сильно, но крепко, так, наверное, обнимают людей, которых давно не видел, соскучился, но не совсем уверен в их отношении к тебе. — А я тебя искал.

— А я тебя поискать не успела, — виновато ответила Надя. — Как-то не получилось.

Она подумала, что говорит несусветные глупости, но это ее не расстраивало: где-то внутри крепло понимание того, что сейчас можно говорить что угодно, хоть таблицу умножения. Главное, что они нашли друг друга.

Эту идиллическую картину разрушил милиционер своим: «Поехали уже отсюда». Она оторвалась от Сеньки, залезла вслед за Груней на заднее сиденье автомобиля и они тронулись с места. Время опять двинулось своим чередом,

— Куда мы едем? — спросила Надя, когда «Жигули» свернули на Смоленскую.

— На Шаболовку, — ответил Семён, повернувшись с переднего сиденья. — Квартиру там сняли, недалеко от Донского монастыря. Там дома еще такие, с поворотами, не видела?

— Нет, не видела, — ответила Надя. — Я в том районе никогда не бывала.

— Дома интересные, старые, довоенные еще, — сказал Сенька. — Это Саня нашел квартиру, — кивнул он на милиционера, сосредоточенно рулившего по Садовому кольцу. — Три комнаты, тихий район, магазины рядом. Места всем хватит. Представишь свою… спутницу? — и Сенька опять улыбнулся.

— Это Груня. Агриппина Алексеевна, — уточнила Надя. — Она мне очень помогла… Да какое там, она спасла меня… и вообще… Она знает, — неожиданно добавила Надя, решив сразу расставить всё по своим местам.

— Приятно познакомиться. А это — Саня Григорьев, — Семён снова кивнул на милиционера, в этот момент что-то экспрессивно шепчущего по поводу гонщиков, мешающих нормально повернуть на Ленинский проспект. — Он тоже знает.

Больше ничего никто не говорил, они молча, как заговорщики, причастные к чему очень важному, смотрели, как машина поворачивала с Ленинского, проезжала мимо кладбища, немного попетляв, наконец, въехала во двор, окруженный со всех сторон пятиэтажками, стоящими под разными углами. Саня остановил «Жигули» и скомандовал: «На выход».