— Да посмотрите же! — обиженно крикнул старший сержант, у которого от неожиданно быстрого отступления чуть не упала фуражка и он придерживал ее левой рукой. А правую он запустил в карман шинели и достал оттуда паспорт. Обычный красный советский паспорт, с гербом Советского Союза и четырьмя буквами, составляющими непроизносимое слово. — Фотография Ваша, девушка! Я и подумал, что уронили, поднял, думаю, отдам, а то ведь восстанавливать замучаешься, и штраф за потерю целая десятка. Вот, смотрите! — он ловко открыл паспорт и ткнул прямо в лицо Алесеевне.

— Вроде похожа, — растерянно сказала Алексеевна, посмотрев на фотографию и зачем-то обернувшись к Наде, будто успела за эти короткие мгновения забыть ее лицо.

— Ну что, Надежда Викторовна, паспорт будете забирать? — от того, что этот старший сержант назвал ее по имени и отчеству, Надя замерла. Как во сне, она протянула руку, взяла развернутый паспорт и увидела свою фотографию, нет, не похожую на нее девушку, а именно себя. Вот только блузки такой у нее отродясь не было. Под фотографией стояла именно её подпись, почему немножко неровная и какая-то кривая. Слева было что-то про дату и место рождения, но она не стала пока это читать. Не веря себе, она перелистнула страницу назад и увидела на правой стороне разворота надпись красивым почерком, с завитками: «Новикова Надежда Викторовна».

— Тебе плохо, Надька? Побледнела вся, — Груня оказалась уже с ее стороны скамейки, схватила за руку и усадила. — Глаза закрой и подыши. Ты что, ирод, с девкой сделал⁈ — повернулась она к милиционеру. — Отдал паспорт? Давай, шагай! Ишь, чего удумал? До чего девчонку довел? Я вот на тебя жалобу напишу!

Надя никак не могла понять, откуда у этого старшего сержанта взялся паспорт? Семён получил посылку, так же как и она сейчас, и потерял паспорт? Зачем тогда милиционер ждал ее, чтобы отдать документ? Откуда он знал, что Надя будет здесь именно в это время? Вопросы множились, пока, наконец, не сложились в единственно правильный:

— Где Семён?

Милиционер смутился и начал разглядывать свои ботинки, будто надеялся увидеть там ответ. Груня, поняв, что опасность миновала и боевые действия можно прекратить, молчала. Надя смотрела на сержантские погоны и ждала.

— Глупо получилось, — оправдываясь, начал милиционер. — Сенька в машине уснул, а я будить не стал, подумал: сам пойду, у меня же фотография есть, узнаю. А я Вас сразу узнал, такая красивая…

— Хорош мозги пудрить, — прервала прекрасный душевный порыв Груня. — Веди, показывай, где там твоя машина.

— Да она не совсем моя, — почему-то начал оправдываться парень («А ведь ему всего лет двадцать семь, наверное, и кольца нет… — подумала Надя»). — Здесь, за углом стоит.