Старший лейтенант — небольшое звание, особенно для родителей Лены, папа которой трудился в высотке на Смоленской площади и с Громыко встречался по работе чуть не каждый день, а мама руководила чем-то большим и важным в министерстве здравоохранения, но должны же они оценить перспективы. И жилплощадь у него своя есть: тетя Аня, земля ей пухом, прописала Толю к себе, как только заболела. Теперь он завидный холостяк: москвич, обладатель двухкомнатной квартиры, кандидат в члены партии. За такого студентке третьего курса МГИМО не зазорно замуж пойти…
Осталось обойти четыре магазина: три продовольственных и один книжный — и на сегодня он свободен. Потом надо успеть заехать домой переодеться, забрать букет, со вчерашнего вечера стоявший на кухне в ведре с водой, положить в карман строгого венгерского костюма давно купленный подарок: коробочку с золотой цепочкой и кулоном с маленьким бриллиантиком и мчаться навстречу своему счастью.
На один магазин он отвел себе двадцать минут. Процедура отработана до автоматизма: собрать сотрудников, показать фотографии, обязать директора собрать отсутствующих на указанную дату и время, чтобы опросить их.
Поймать Новикову и Комарову лейтенант Карамышев не надеялся. Он понимал, что они не дуры, и должны давно раствориться на просторах Советского Союза. Страна большая, и в ней хватает мест, где прошлое смазливой девчонки никого интересовать не будет. Парализованного ниже пояса кандидата в члены Политбюро и оставшегося без руки и половины легкого первого секретаря ЦК грузинской компартии судьба этих бродяжек мало интересовала: карьера их была закончена, надо о здоровье думать. Но машина правосудия должна работать без сбоев и тот, кто хоть случайно стал помехой советской власти, должен ответить по всей строгости.
Но, как говорится, человек предполагает… В первом же гастрономе всё пошло не по плану. Заведующая, полноватая крашеная блондинка с химической завивкой и густо накрашенными полными губами, сначала привычно побледнела при виде красной книжечки, потом бросилась собирать сотрудников. Магазин быстренько закрыли, вытолкав немногочисленных покупателей, и начали проверять наличие сотрудников. Куда-то запропастилась уборщица и никто не мог ее найти. Более того, ни у кого не было никаких предположений, куда она могла деться. Махнув рукой, Карамышев начал опрос без нее. Все подходили по одному, заведующая заносила их в список (Толя гордился своей придумкой: так и не пропустишь никого, и перед начальством отчитываться легче) и ставила галочку, что человек опрошен, а сотрудник ставил подпись.