— Четыреста сорок шесть октаэдров Огня минус три додэкаэдра Воздуха, возведенные во вторую степень, сколько это будет, господин Ленский? — улыбнулся я, сам едва не потеряв нить математических рассуждений.

Лев завис. Как и Горбатов, как и распорядитель, и как и все присутствующие.

Да, возможно, мы с Левой уже нести полный бред и давным-давно сбились в простую клоунаду, но она себя оправдала.

Формально мы торговались, и к нам было не подкопаться.

— Вот и я не знаю, — пожал я плечами и повернулся к распорядителю. — Поэтому моя цена…

— Десять додекаэдров!!! — зарычал вскочивший на ноги Горбатов. Да уж, таким взглядом можно камни резать.

Женщины позади нас вскрикнули, и не зря. Такая цена ни им, ни мне уже не по карману. За моей спиной печально вздохнули.

Однако, судя по покрасневшим глазам Горбатова, а также по бледной физиономии его сынка, сомневаюсь, что и сам барон потянет такую дикую стоимость.

И как нам выкрутиться? Начать торговаться дальше, рассчитывая на помощь ШИИРа и Лариной? Ну уж нет! Меня вам так просто не поймать.

— Увы, ваше благородие, — пожал я плечами, сохраняя каменное выражение лица, — вы ошиблись, ибо эта сумма давно позади. Вам бы неплохо поднатореть в разнице курсов, прежде чем приходить на торги!

И, устало вздохнув, я посмотрел на распорядителя и сказал первое, что пришло мне на ум:

— Моя цена — двадцать восемь октаэдров Огня, шесть октаэдров Воздуха, триста тридцать гексаэдров Движения.

А затем добавил:

— И одна призма Времени.

— Призма Времени⁈ Ложь!!! — ткнул в меня пальцем смертельно охреневший Горбатов. — У тебя ничего этого нет, безродная скотина! Провокатор!

Народ охнул, тут же послышался грохот — пара дам шлепнулась не в надуманный, а в самый настоящий обморок. Тишина следом опустилась такая звонкая, что я снова услышал комарика. Он вился вокруг рыжей башки Горбатова и бил его лапками.

— Негодяй, оскорбил Илью Тимофеевича! — пищал он голосом Метты. Над его лысиной порхала маленькая фигурка с крыльями. — Получай! Дуэль! Дуэль!

Нет, с дуэлью мы как-нибудь повременим.

— Роман Арнольдович, — пронзил тишину голос Свиридовой. — Извинитесь перед этим… пылким молодым человеком. Вы не в кабаке.

— Что⁈ — вздрогнул он и рыкнул уже на нее: — Он сорвал торги!

Свиридова улыбнулась.

— Кажется, в уставе торгов нет пункта, запрещающего называть цены исходя из общепринятых артефактных эквивалентов. Нет же, Ростислав Карлович?

— Эмм… нет, — выдохнул распорядитель, цвет лица которого мог поспорить с мордой Горбатова.

— Вот и славненько, — кивнула Свиридова. — Зато в уставе четко прописано, что оскорбление одного из участников торгов недопустимо и карается выдворением с места проведения мероприятия. Вам помочь, Роман Арнольдович? Или вы все же извинитесь перед молодым…