И на ней было лицо.
— Пароль! — сказала дверь.
— Прости, нам сейчас не до поэзии, — сказала Мио и вытащила ключ. — Отворись пока так.
Дверь зашипела.
— Без пароля не отворюсь! Пароль!
Мио вздохнула. А затем проговорила нараспев:
— Меж звездных островов блуждал я, дикий странник, в безумии Небес тропу определив, — не в этой ли ночи ты спишь самоизгнанник, средь златоперых птиц, грядущих Сил прилив?
Секунду стояла тишина, а потом раздался благостный вздох:
— … Божественно… Откуда это?
— Понятия не имею, — и вставила ключ в замок. Дверь пискнула.
Отперев двери, дворецкая отошла в сторону.
— Прошу.
Я сделал шаг вперед.
— Метта, ты чуешь?
— Ага… Он фонит не так сильно, однако…
Толкнув двери, мы вошли в темное и душное помещение. Окна скрывали плотные шторы, диваны и столы белели от плотного слоя пыли, а по полу тянулись кучи проводов.
Вдоль стен тянулись стеллажи, заваленные книгами, а те были буквально везде. Даже на полу. И все они не только об искусстве работы с геометриками. Целые полки были посвящены Резервациям, и не только про Амерзонию. Под ногами лежали книги об истории магии, легенды Гигантомахии… Было даже несколько книг, автором которой значилась Юлия Свиридова, а еще целая стопка трудов Альберта Вернера.
— Читать Шпильке не перечитать… — задумчиво проговорил я. — А где же кристалл?
Но ответ напрашивался сам собой, ибо все провода сходились к огромному глобусу в центре.
Перешагивая через пучки проводов, стопки книг и каких-то устройств, дворецкая подошла к нему и одним движением откинула половину шара. Помещение озарило алым светом, нашим глазам предстал кроваво-красный кристалл.
Граней у него было много. Очень много.
— Ешки-матрешки! — охнула Метта. — Какой красивый! Это икосаэдр, да?
— Именно, — кивнул я, вглядываясь в его мерцающую поверхность, а затем сказал вслух: — Он деградирует…
— Как вы поняли⁈ — удивилась дворецкая.
Я обошел артефакт со всех сторон. Шпилька тоже.
— Свет мерцает, да и еще его интенсивность на минимальном уровне. Линии сил не замыкаются по граням и двигаются хаотично… И еще кое-что…
— Вот! — и Шпилька ткнула хвостом в его красный бок.
Я кивнул. По темно-алой поверхности тянулись крохотные трещинки, с другого бока как будто не хватало грани. И там появилось почернение.
И это было очень плохо.
Глава 22
На часах было два часа ночи, а мы и не думали покидать этот кабинет. Все мое внимание было отдано постепенно деградирующему кристаллу. Порывшись в ящиках, Аки нашла кипу сколько рабочих дневников Онегина, а еще толстенный журнал работы с артефактом. Шпилька быстро зашелестела пожелтевшими страницами.