— Люди устали от однообразия власть предержащих. Аппарат угнетения любого свободомыслия в Соте работает хоть и похуже, чем в столицах да по Империи в целом, но всё равно работает, — пенсионер принимается вещать, найдя свободные уши, как будто я его о чём-то спрашивал. — Богатым и сильным до бедных и слабых дела нет, а если кто-то снизу наверх поднимается, то…

А вот здесь навостряю уши. Интересно, что дальше скажет:

— То?

— Знаешь, какая-то тройка лет — и ещё одним козлом больше становится! — он словно удивлён собственным словам. — Когда люди до власти и денег в наших краях дорываются, как подменяют их! Нормальный человек ещё вчера был — а сегодня клейма ставить негде. Семейство Воронцовых знаешь?

— Графа Серёгу только если, — в этом месте начинаю веселиться. — Даже достаточно тесно знакомы.

— Вот у этого графа Серёги есть дядя, кстати, большой начальник в столице, по тому же направлению…

Хренасе ещё раз. Мотать на ус, запоминать каждую букву. После дома рассортируем услышанное.

—… Отец этого дяди в своё время, — продолжает заслуженный пенсионер, — с самых низов выбирался. Что ты знаешь о Высшей Торговой Гильдии?

— Только то, что кое-кто оттуда на мою усадьбу облизывается, — отвечаю мрачно. — Как бы не те же Воронцовы, только другая их ветвь, купеческая.

— Тот Воронцов, о котором я сейчас говорю, в своё время на востоке Империи и школы за свой счёт открывал, и храмы строил, и нуждающимся помогал без оглядки.

— Жаль, следующая родня пошла, не в коня овёс, — замечаю, сворачивая за угол.

— Не следующая, — качает головой старикан. — Он сам. Как монарх тогдашний его в столицу призвал, словно подменили человека: заносчивый стал, добро перестал делать и, что гораздо хуже, добро других людей в свой адрес перестал помнить.

— Козлина, — резюмирую услышанное. — Правильно ты в самом начале сказал. По мне, самый страшный грех — неблагодарность.

— Остальные почему-то тоже, почти все. Один сценарий: как чуть над другими приподнялись, особенно при дворе — тут же испортились. Знаешь, — дед доверительно хихикает, — мне с высоты лет кажется, что у нас в Столицах, причём в обеих, словно воздух заколдовали!

— На какую тему? — как бы от него отвязаться поделикатнее.

— А кто им подышит, тот моментально корни свои забывает. И совсем другим человеком становится, о других не думающим.

— Ладно, спасибо за беседу, — решительно закругляю разговор, поскольку уже дошёл туда, куда хотел.

Нервы нервами, попа у Настеньки шикарная, в интиме она вообще мечта; а дело делать всё равно надо. Вон ещё пара торговых мест снаружи за стеной, где можно попытаться разыскать то, что мне нужно.