А еще на острове не было ни единого зверя крупнее мыши. Скорее всего, твари тут всё же погуляли, потом изголодались и сдохли. Или уплыли. Бездна их знает!

Стаю я давно отпустил, не хотел, чтоб мой гнев перекидывался на хирд, а сам думал о Херлифе и убитом живиче. Нет, мне не было жаль Суморока. Умер и умер, к тому же его, поди, закололи или прирезали — не самая худшая смерть. Если, конечно, Простодушный не поручил это Живодеру.

Я так не хотел наказывать Херлифа! И в то же время был готов избить его до полусмерти. Если спустить ему это с рук, что будет потом? Он всегда станет решать что-то за моей спиной? Считает меня слишком глупым или слишком робким? Вздумал учить меня жизни? Оберегать от трудностей? Кто он, Бездна его задери? Мой хирдман или моя мать?

Несколько раз я вставал с твердым намерением врезать Херлифу и всякий раз садился обратно. Потому что Лютый — это, конечно, хорошо, но даже у лютости должны быть причины. Не рассказывать же всем, что после ухода из хирда их прирежут!

И я придумал.

Вечером, когда хирдманы мирно хлебали Вепреву стряпню, я поднялся и громко сказал:

— Та тварь не хочет пока уходить, потому завтра останемся здесь же. А чтобы не заскучать, я предлагаю всем хирдманам сразиться со мной в честном бою. Каждый, кто меня одолеет, получит десять марок серебра!

— Это годится лишь для хельтов! — выкрикнул Отчаянный. — А что хускарлам?

— А хускарлы пусть бьются меж собой. Победителю дам пять марок серебра и руну, если будет выбор, кому ее вручить. Руну и твариное сердце.

— Вот это дело! — обрадовался Лундвар.

Он давно рвался в хельты и сейчас, будучи на девятой руне, вполне мог стать победителем.

Хирдманы оживились, загомонили, обсуждая, кого они легко одолеют, а с кем придется повозиться. Я же посмотрел на Херлифа, и тот кивнул в ответ.

Наутро парни расчистили от кустов и крупных камней небольшую площадку. Для жребия Милий предложил настругать небольшие дощечки, на которых будутначертаны углем знаки, и раздать их вслепую. У кого знаки совпадут, те меж собой и бьются. Но то для хускарлов. Для хельтов проще — каждый, кто хотел испытать мою силу, подымал руку и шел в круг.

Многие десятирунные не хотели вставать против двенадцати рун вовсе. Вровень со мной стояли двое псов, а сильнее были лишь Болли и Трёхрукий. Но даже так желающих набралось больше десятка. И это радовало.

Первым против меня вышел Дометий. Длинный меч и большой вытянутый щит против топора и щита. Свой дар я пробуждать не стал. Просто сила одного воина против другого, и я при таком раскладе слабее, ведь хирдманы-то свои дары прятать не станут. С Дометием трудность в том, чтоб дотянуться до него, пробиться через его щит и дар.