Лишь Фродр да Живодер держались наособь. С Мамировым жрецом и так было понятно, а вот с бриттом всё пошло наперекосяк, как только зажили последние шрамы на его лице. Не, Живодера в хирде уважали за его лекарские умения: ни одна рана под его рукой не пошла гнилью. Но эти узоры… Если взглянуть на Живодера мельком, то вроде ничего такого, обычное лицо: два глаза, нос, рот. Ну ожоги, ну шрамы, видали и похуже. Если же вглядываться подольше, то понемногу лицо менялось. Откуда-то появлялось третье око, жуткое, нечеловечье, на щеке прорезался еще один рот, искривленный в усмешке… И вот ты уже смотришь на чудовищную морду измененного, в которой сложно угадать, кем был человек до этого. Я всегда отводил взгляд при появлении третьего глаза. Отчаянный на днях поспорил с кем-то, сказал, что будет смотреть на Живодера, пока не закипит вода в котле. Поначалу еще хорохорился, улыбался, насмешничал, потом побледнел, сцепил пальцы, чтоб не было видно, как трясутся руки, а под конец его вырвало. Спрашивать, что он там увидел в конце, никто не стал.

* * *

Когда «Сокол» и «Жеребец» подошли к пристани и закрепились, ярл Гейр перескочил на причал одним из первых и громко, чтоб слышали все ульверы, сказал:

— Хочу войти в хирд снежных волков. Есть ли тот, кто не желает этого?

Разговоры враз стихли. И почти все хирдманы невольно посмотрели на меня.

— К чему? — спросил я. — Ты ведь ярл и сам хёвдинг. Зачем тебе идти под мою руку?

— Ярл без земель. Хёвдинг без хирда и кораблей, — усмехнулся Гейр.

— Конунг даст тебе и людей, и корабль.

— И я снова их потеряю. Моя удача плоха. Твоя гораздо лучше: ты дважды помог мне.

Я глянул на ульверов:

— Есть кто против?

Мой взгляд зацепился за Фродра. Он единственный, кто не выглядел удивленным. Нет, даже не так. Жрец перебирал пальцами костяные бусины на своей шее и смотрел на Гейра так, словно сам всё это и придумал.

Прежде бы я загордился. Как же, сам ярл Гейр рвется под мою руку! Тот самый Гейр, который когда-то хотел закопать меня живьем! Тот самый Гейр, чьи руны выше всех на Северных островах! Самый суровый и самый сильный ярл просится в хирд мальчишки. Только вот не из-за меня он того хочет, а из-за Скирирова дара.

Не услыхав возражений, я не стал тянуть, схватил огонек Гейра и взял его в стаю. Вот теперь ульверы вздрогнули, почуяв огромную чужую силу, что ворвалась в их тела. Вздрогнул и Гейр. Не сводя с меня глаз, он чуть склонил голову, показывая, что признает мое первенство.

Я махнул рукой, чтоб Херлиф занялся делами хирда, а сам подошел к Гейру и негромко сказал: