Я отхлебнул горького пива и задумчиво сказал:

— Когда-то Альрик сказал, что воин без дара вряд ли сможет стать сторхельтом. Чем боги одарили тебя?

— Твари… я знаю, как их бить. Не ведаю, дар это или опыт, на моем острове тварей всегда было много, и я убивал их со своей первой руны.

— Среди снежных волков был воин с таким даром. Меткий стрелок, он всегда видел, куда надо бить.

Гейр качнул головой:

— Не так. Я не знаю, куда бить, знаю лишь как. То твариное дерево… я не видел, где его сердца или головы, но догадался, что его нужно рубить раскаленным железом.

— А кабан?

— Его убить еще проще — надо лишь пробить шкуру. Это не самая сильная и не самая быстрая тварь, просто шкура уж больно крепка. Будет подходящее оружие, и я его убью.

— И еще одно. Твои люди…

— Их семьи погибли вместе с моей. У Хольми остался лишь второй сын, он его отправил к брату жены несколькими зимами ранее. Это хорошие воины. Если примешь их, не пожалеешь. Если нет, они всё равно будут сражаться с тварями.

Вот так мой хирд пополнился еще шестью воинами, из которых двое — сторхельты. Но я согласился взять Гейра не из-за его силы или разговоров о мести. Если бы Тул… Фродр не упомянул, что сторхельтова мощь не станет помехой для хирда, я всё же отказал бы Лопате. Мы еле-еле избавились от хускарловой хвори после боев, и проходить то же самое с хельтами не хотелось. Но Фродр сказал, что это пойдет нам на пользу. Осталось убедиться, что жрец не ошибся.

Я расспросил о дарах Гейровых людей и остался доволен. У троих ничего особенного: сила да вёрткость, самые частые у нордов. У четвертого была стойкость к ядам, он получил ее схожим с Дударем образом: будучи на пятой руне, столкнулся с ядовитой тварью, убил ее, но яд уже проник в его кровь. Он уже почти помер, когда ярл Гейр отыскал его и помог заколоть еще одну тварь. Полученная благодать исцелила его, а заодно подарила такую вот способность. Его и хмель нынче не брал, и жрать он мог что угодно, вплоть до тухлятины. Да, невкусно и тошно, зато животом потом не страдает. Ему и змей подсовывали ядовитых, и грибами-поганками кормили, и хоть бы что!

А последний, как раз сторхельт, обладал таким даром, который мне давно хотелось добавить в стаю: крепкая кожа. Правда, Гейр сказал, что у Кеттила и Арнодда он получше будет, недаром же у них прозвища Кольчуга и Железный. У гейровца кожа именно что крепкая, а не железная, больше как мозоли на ладонях: обжечься сложнее, и скользящий удар не оцарапает, но копье, топор и клыки пробьют легко.

Мы просидели с Гейром до самой ночи. Когда его дружинники вернулись, он не стал ничего им объяснять, коротко бросил: