— В Бриттланд, — ответил Магнус. — До Альфарики слишком далеко, до Валланда тоже. Вряд ли сарапы добрались до северной части, где живут лишь раскрашенные, там им делать нечего. А, может, мы сумеем отвоевать себе земли южнее.

— Там того… болото близ Сторборга. Тоже с Бездной.

— Я помню. Если не выйдет, тогда уйдем в Валланд. Оттуда всяко ближе, чем от нас.

Через пару дней Рагнвальд собрался выходить, но перед походом он произнес речь, где еще раз напомнил, куда мы идем и зачем:

— Знаю, что меж некоторыми ярлами есть кровная вражда и меж разными хирдами тоже. Но сейчас нужно забыть о старых распрях! Если будет хоть одна склока или драка, зачинщиков сразу выкинут из-под дара Кая, а их жизни будут отданы тем, кто нуждается в рунах.

Убедившись, что все его услышали, конунг продолжил:

— Прежде чем мы ступим на остров Гейра, нужно поднять Кая до сторхельта. Потому всех встречных тварей от пятнадцатой руны отдавать ему. А еще мы должны уберечь Кая. Сейчас он — сердце херлида. Между мной и Каем Лютым следует выбрать его!

Лишь после этого мы тронулись в путь. Без хускарлов даже херлид в сотню человек шел очень быстро. Мы волокли за собой припасы на санях — не так уж много, вряд ли хватит пяти сотням на пару месяцев. Я не знал, на что рассчитывал Рагнвальд, но спрашивать не стал. Ему и так хватало забот.

Постепенно мы обрастали людьми. Стоило только добраться до очередного острова с хирдом или дружиной на нем, как ярл или хёвдинг созывал своих людей, рассказывал им о замысле конунга, отбирал лучших воинов, которых я втягивал в стаю, а остальные отправлялись назад, к Птичьему острову и Магнусу. Заодно мы пополняли запасы в тех местах, где их ранее подготовил конунг.

Твари нам пока не попадались, скорее всего, разбегались, почуяв сразу столько высокорунных воинов. Мне же с ростом стаи становилось всё тяжелее и тяжелее. Столько людей, и многие сильнее меня. В них бурлили всякие чувства: страх, злость, опаска, жажда боя, и всё это вливалось в меня постоянно. Дар Рагнвальда размывался и словно бы истончался. Я уже не всегда мог отыскать среди сотен огней своих ульверов. А еще я чувствовал, что скоро наступит мой предел. Скоро я не смогу взять в стаю ни одного человека. Для меня это выглядело как поляна в лесу, где каждый старается развести себе отдельный костер. Поначалу это легко, там умещается и двадцать костров, и сто, но люди всё приходят и приходят, им становится тесно, места для костров всё меньше и меньше. И недалек тот день, когда на поляну не влезет даже небольшой огонек.