— Перекрыть все ворота из Вечевой стороны, чтоб ни одна душа не выбралась. На пристань тоже послать людей. И позови Милия с Дометием! Надо решать, что делать с Торговой стороной.

Сам же просмотрел стаю после боя. Еще один клетусовец поднялся на руну, до девятой. Лундвар вырвал себе восьмую. Наш Стейн, не Трёхрукий, что давно остановился на восьмой, тоже подрос. Пара львят перешагнула порог, но ими пусть Дагейд и занимается. Почти всех живичей отправили подальше от моста, потому никто из них в бою не побывал, кроме того, которого я исцелил. Зато их и хельтовы дары не потрепали.

Я же стаю держал все эти дни и заметил, что если хускарлы не сражаются и не выжимают из себя все силы, тогда их и не треплет боль. Тулле с Живодером говорили мне о том, но я почему-то решил, что хускарлы будут болеть от стаи в любом случае. Ан нет. Пока не пытаются натянуть на себя шкуру хельта, им Скириров дар костей не ломит.

Подранки тоже были, но там царапины, Дударь быстро всё затянет. Живодер уже занялся стрелой Хальфсена.

Хотя… я сразу не понял. Один из хирдманов находился дальше остальных, и не у «Сокола», а где-то тут, в городе или около. Рысь?

— Милий! — окликнул я вольноотпущенника. — Отыщи Леофсуна.

А сам затаил дыхание. Неужто он сумел? Вот же хитрый бритт…

Вскоре Милий вернулся.

— Нет его нигде. Он жив?

— Жив, цел. А еще Рысь ухитрился пробраться на Вечевую сторону!

Вскоре мы перекрыли путь вниз по реке, выстроив корабли в ряд и скрепив их между собой веревками и цепями. Сейчас нам было не до того, чтоб встречать гостей и брать мыто с купцов. На каждых воротах Торговой стороны встали по двое живичей с одним хельтом в придачу. Ворота Вечевой стороны мы попросту завалили срубленными деревьями, кроме тех, что выходили к мосту. Возможно, князь успел кого-то отправить за подмогой, но я за то не переживал. Дружбу он ни с кем завести не успел, а у соседей своя беда под боком ходит. Да и кто будет ввязываться в междоусобные раудборгские склоки? Ведь не полез же никто, когда этот Красимир подмял под себя город!

Пока мы собрали трофеи, пока разослали хирдманов по стенам и воротам, пока перегородили реку, уже и темнеть стало. Потихоньку, сторожко к площади подходили горожане, искали родичей, просили разрешения забрать их тела. Нескольких дружинников унесли, а до остальных и дела никому не было. Впрочем, вспомнил я, Красимир в Раудборг пришел уже со своей дружиной, значит, здесь у них родных не было, разве что кто-то себе зазнобу отыскал.

Я уж хотел сказать, чтоб ненужные тела куда-нибудь отволокли да закопали, как увидел мужичка, что переминался с ноги на ногу в сторонке. Того самого, который хотел мне что-то сказать во время моей речи, да я не дал.