Он не выдержал моего взгляда, опустив глаза.

— Всё так, господин полковник, но обстоятельства… складываются таким образом…

— Вы боитесь испортить отношения с начальством, — отрезал я. — А подумали ли вы о тех, кто погибнет, пока вы оберегаете свою карьеру?

Моё замечание ранило его самолюбие. Щёки капитана покрылись румянцем.

— Именно чтобы не допустить гибели людей, начальник штаба и направил меня к вам! Да, мы не хотим ссоры с генералом. Нам служить под его командованием неизвестно сколько. И ваша попытка укорить меня в малодушии неуместна.

Он говорил горячо, с вызовом. Мы замолчали, и наступившая тишина стала полем битвы наших взглядов — моего уставшего и, пылающего обидой и решимостью, капитана.

— Ладно, проехали, — я отмахнулся, окончательно осознав двойственное положение начальника штаба и капитана. Говорить правильные слова легко, а вот сделать что-то, ломая устоявшуюся армейскую иерархию… «Я начальник — ты дурак» — этот принцип проявлялся здесь во всей своей силе и красоте.

— Итак, капитан, к чему сводится ваше предложение? Зачем вы искали встречи с атаманом и со мной?

Капитан, видя мою готовность слушать, заметно оживился.

— Господин полковник, учитывая выучку вашего батальона, мы надеялись просить атамана разрешить выдвинуть ваши две сотни для усиления станиц. Наиболее опасные участки могли бы прикрыть казачьи сотни. А мы со своей стороны готовы выделить сапёрную роту и роту линейного батальона. Больше ничего снять нельзя — остальные силы охраняют Грозную и левый фланг. Если оголим один участок, получим брешь в другом.

Он развёл руками, и в этом жесте читалась вся безысходность.

— Это хоть какая-то мера. Мы также попытаемся сформировать небольшой резерв из гарнизонных частей крепости — максимум две, неполных, роты пехоты и полуэскадрон драгун с казаками. Но вы сами понимаете, насколько это мизерно для всей линии.

Судя по всему, обида капитана прошла, уступив место деловой настойчивости и надежде на помощь.

— Паша! — окликнул я.

— Здесь, — отозвался он, появившись как из-под земли.

— Найди Веселова с Колодой. И карту пусть прихватят.

— Слушаюсь! — Его ответ прозвучал подчёркнуто по-уставному, чётко и холодно. Ясно давая понять присутствующему капитану, что здесь он — чужак.

Подошли сотники. Заметив постороннего офицера, доложились по всей форме устава.

— Карту взяли?

— Так, это… карта только моего участка, командир, — уточнился Ерёма.

— Сойдёт и такая, — сказал я, разворачивая на бурке потертый лист. — Показывайте, где эти станицы и укрепления.

Когда с картой разобрались и я изложил сотникам всю подноготную, они буквально засыпали капитана вопросами, выясняя каждую мелочь.