Тем временем Виктор методично продолжал утюжить лагерь. Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался: батарея выработала свой лимит — двадцать гранат на ствол. В запасе оставалось еще по пятнадцать.

В стане врага началась нездоровая, хаотичная суматоха. Штурм крепости захлебнулся, горцы откатывались от стен, спешно перегруппировываясь подальше от зоны нашего огня. В центре лагеря копилась новая сила — конные и пешие.

— Быстро сообразили, — бросил Андрей, не отрываясь от подзорной трубы. — Пойдут на нас или нет? Командир с флангов обходить будут.

— Вижу, есаул, не суетись под клиентом, — проговорил я на автомате.

— Чего? — Андрей посмотрел на меня.

— Не суетись, князь. Командуй перестроение.

— Слушаюсь. — он поскакал на левый фланг.

Пока основные силы горцев двумя большими группами обходили нас с флангов, лобовая атака через завал из тел и агонизирующих лошадей становилась для них невозможной. Батальон тем временем спокойно и четко перестроился, встретив угрозу с двух направлений: три сотни встали на левом фланге, две — на правом. Терцы и стрелки с разведчиками надёжно прикрыли тыл.

Атаки, в привычном смысле этого слова, так и не случилось. На левом фланге горцы дрогнули и повернули вспять после третьего залпа, на правом — и вовсе после второго. Виктор, недолго думая, послал им вдогон по две мины на ствол. Выпросил, паразит, разрешение и безбожно промазал. Стрельба по движущимся целям пока не давалась гранатомётчикам.

— Ну и что, боги войны? — я сдержанно, но жестко посмотрел на артиллеристов. — Просрали двадцать гранат.

— Восемнадцать, командир, — смущённо поправил Виктор, потупив взгляд.

— Всё одно, командир, троих побили, — раздался голос от артиллеристов.

— Ладно, ожидаем приказа. За орудия, вернее их побитую прислугу, благодарность вам. Заслужили. Чем наградить подумаю.

Гранатомётчики довольно засуетились, изображая бурную деятельность по обслуживанию гранатомётов.

* * *

Штурм укреплений солдатской слободы начался на рассвете. Полковник Савин, предвидя атаку, успел усилить оборону двумя дополнительными орудиями и спешенными казаками и драгунами. Едва забрезжил свет, горцы пошли на приступ. Они дрались с отчаянной яростью, и их натиск поддерживали пять орудий. Те стреляли картечью нечасто, но метко, и каждый залп наносил защитникам болезненные потери. В один из критических моментов, опасаясь прорыва, Савин приказал перебросить на угрожаемый участок роту с южной стороны, где атаки были не столь яростными. Высокие стены и глубокий ров заставляли горцев здесь лишь имитировать штурм, отвлекая на себя часть гарнизона.