Андрей надолго задумался.

— К большому сожалению ты прав, Пётр. Придётся идти длинным путём… Послушай, командир, — вскинулся Андрей. — Так ты поэтому забрал аманат чеченце аккинцев и аварцев?

— Всегда восхищался вашим умом и прозорливостью, ваше сиятельство. — усмехнулся я.

Не стал говорить ему о совершенно случайной встрече с аманатом в Синявино. Пусть лучше думает, что я такой умный и дальновидный стратег.

— Ты, что издеваешься, командир? — нахмурился Андрей.

— Самую малость. Ты не задумывался, Андрей, почему я полковник, а ты есаул?

— Издеваешься…. — вздохнул князь.

* * *

Апрель 1842 года. За месяц до отъезда полковника Иванова-Васильева из Петербурга.

После долгих и тяжких раздумий граф Васильев решился просить аудиенции у генерала Бенкендорфа. Результатом сего свидания стало приглашение на закрытую беседу с самим императором, в присутствии шефа жандармов.

— Добрый вечер, ваше императорское величество, — почтительно склонился в придворном поклоне Васильев.

— Здравствуйте, граф. Присаживайтесь. Я слушаю вас, Дмитрий Борисович, — молвил государь, указывая на кресло.

— Ваше величество, не смею утомлять ваше внимание мелкими подробностями нашей работы в Иностранной коллегии по восточному вопросу. Осмелюсь сказать лишь, что граф Нессельроде проявляет недопустимую близорукость и поразительное легкомыслие в оценке кавказских дел.

Император нахмурился, но кивком разрешил продолжать.

— Позвольте изложить вам соображения и планы полковника графа Иванова-Васильева, кои он намерен привести в действие по прибытии к месту службы. Решился доложить о сем, ибо усматриваю в них существенную пользу для Отечества.

Подписание мирного договора с аварским ханом Хайбулой есть не просто успех, но важнейшая предпосылка к усилению нашего влияния. Сие событие уже побуждает иные туземные общества последовать сему примеру. Однако деятельность полковника наталкивается на непреодолимые препоны: отсутствие достаточных полномочий, необходимость испрашивать согласие у каждого начальника и чиновника, кои, как вам известно, пекутся более о собственной корысти, нежели о государственном интересе. Сие не только становится для него каменной стеной, но подчас и прямой угрозой для жизни.

Между тем, его стремление привести горские народы к мирному сожительству с нашим населением уже имеет зримые плоды — в лице мирного соседства с князем Баташевым. Создание общей с казачеством торговой зоны втягивает в сферу русского влияния не только ближние, но и дальние селения. Спорные вопросы решаются миром, ибо война ныне невыгодна никому, кроме разбойников. Даже совместное отбитие набегов дополнительно скрепляет сие взаимодействие.