* * *

Паша, сам выросший сиротой и до дна испивший горькую чащу сиротской доли, всей душой привязался к младшему Лукашке. Он старался по мере сил скрасить его жизнь, оберегая и наставляя. Вот и сейчас, сидя на скрипучей лавке у казармы воспитанников, он внимательно слушал братишку. Тот, размахивая руками, с упоением и озорными искорками в глазах рассказывал о недавней массовой драке воспитанников со станичными подростками.

— Выходит, это из-за тебя наши схлестнулись со станичными? — Паша нахмурился, в его голосе прозвучал не укор, а скорее тревога.

— А чего они ко мне пристали? Знаешь, как больно швырком приложили! — поморщился Лукашка, потирая ушибленное место.

— Эх, Лука… Хоть и одели тебя в пластунскую форму, а ты в душе всё тот же станичный простофиля, — с неподдельной грустью вздохнул Паша.

— Брат, да он здоровенный, как гора! Я супротив него — букашка, — обиженно засопел Лукашка, опуская глаза.

— Всё это отговорки, — строго, но без злобы покачал головой Павел. — Ты — пластун. А пластун должен стоять до конца, чего бы это ни стоило. А ты что сделал? Подставил и подвел побратимов. Теперь вся полусотня из нарядов не вылазит, а ты тут хвост распустил и похваляешься. — В его голосе послышалась горькая досада.

Лукашка совсем сник, его плечи обмякли. Он опустил голову, и по загорелым щекам медленно поползли крупные, тяжелые слезы.

— Паш… Я ж не хотел… Честное слово, не хотел, чтобы так вышло… — голос его дрогнул, прерываясь глухими всхлипами.

Видя искреннее раскаяние и слёзы мальчишки, суровая неподвижность Паши мгновенно растаяла. Он смутился, потянулся к нему и, обняв за плечи, крепко прижал к себе.

— Я не виню тебя, браток… Просто после всего ты повел себя не по-товарищески. Не по-нашему.

— А что не так-то, брат? — тихо, уткнувшись мокрым лицом в плечо Паши, спросил Лукашка.

— Ты должен был повиниться перед побратимами. Пойти и сказать прямо, что по твоей вине они несут наряд. Ответствуй за свои поступки — это и есть настоящая пластунская правда.

— Так я сегодня же всё им скажу! Честно, пречестно! — Лукашка вытер лицо рукавом и посмотрел на Пашу с новым, решительным огоньком в глазах.

— Вот это по-нашему, по-пластунски! — Паша одобрительно хлопнул его по плечу и вдруг лукаво улыбнулся. — Держи, это тебе от меня, подарок — Он достал из походной сумки небольшой, красиво украшенный нож в изящных ножнах, отливавших матовым блеском черненого серебра.

— Ух ты-ы-ы! — Восторг мгновенно высушил все слезы. Глаза Луки вспыхнули, как два уголька, отражая драгоценный подарок. — Брат, а можно я ребятам покажу⁈