И вообще, природники — самые могущественные маги в мире. На такое способны, что другим даже не снилось. Перестроить любой живой организм, ускорить или замедлить развитие, и всё это даже не дотрагиваясь до объекта. Убить можем на расстоянии! Причём так, что человек несколько дней будет выглядеть совершенно здоровым, а в заданное время умрёт от сердечного приступа. Мама рассказывала: ещё полвека назад на нас смотрели с ужасом. Но потом Алан нашёл выход. Теперь каждый природник даёт магическую клятву, что не станет применять свои способности во вред человеку. После этого люди поуспокоились, хотя я до сих пор нет-нет да и ловлю подозрительный взгляд. Бояться же не запретишь, а пятьдесят лет — слишком маленький срок, чтобы завоевать доверие.

Зато и польза от природников огромная, ведь мы легко исправляем любые физические недостатки. И это я не про длинные носы и оттопыренные уши! Любой из нас запросто вырастит новый орган взамен повреждённого, безболезненно заменит глаз или сердце не за месяцы, а за секунды. Много чего! А в следовательском деле нам и вовсе равных нет. Умение видеть цвета аур бесценно: если знаешь, что следы на месте преступления оставлены, к примеру, боевиком, то круг подозреваемых вполне может сузиться до одного-двух человек. Надо добавлять, что я, как и мама, дипломированный следователь?

В половине девятого — хоть часы сверяй! — на кухне появляются родители. Разница в том, что иногда они просто выходят, а иногда папа выносит маму на руках. В сравнении с ним она кажется совсем крошечной, почти девочкой.

— Светлого дня, Лин! — хором произносят они, после чего папа варит гроф, а мама украдкой любуется мужем.

Мой папа очень красивый, в него влюблены, наверное, все женщины в Управлении. И когда я слышу, что похожа на отца, тихонько вздыхаю. Такая, да не такая. У него серебряные глаза, у меня серые, его кожа светлая, моя бледная, он высокий и стройный, я рослая и поджарая. Отпечаток боевой магии, никуда не денешься. «Лин — парень что надо», «С Лин и виверн не страшен», — говорили про меня в отряде. Десять лет на границе с пустошами окончательно превратили меня в «своего парня». А все подружки Алана напоминают мою маму — изящные, миниатюрные, обаятельные.

— Доченька, — улыбается мама, — забыла тебе передать привет от бабушки. Они с дедушкой собираются к нам в выходные.

— Замечательно, — уныло вздыхаю я и натыкаюсь на внимательный взгляд папы.

— Лин, что-то случилось?

— Я уже взрослая! — выпаливаю невпопад.

— Конечно, — уверенно соглашается он. — Неужели кто-то в этом сомневается?