— Запрошу-ка я наш архив. Пусть пришлют всё, что у них есть на господина Алонио, а заодно на госпожу Милею Ойлен и Лиару, жаль, не знаем её фамилии. Но, если женщина как минимум три века жила с понтификом, какие-то сведения о ней должны быть в базе.
— Ты всерьёз предполагаешь, что она причастна?
— Нет, но любая информация полезна. Пока вырисовывается безрадостная картина. Алонио, возможно, был хорошим администратором, но паршивым человеком. Авторитарным, жестоким, чёрствым. Неудивительно, что Бездна нашла, за что зацепиться.
— Но убила его не Бездна, — я глажу острые лепестки хризантем. Срезанные цветы — мёртвые цветы, природники никогда не держат дома букетов. — Его убийца — такой же служитель Всевышнего, маг божественной энергии. Причём он искренне верил, что его поступок — во благо. Алан, можно вопрос? Не по расследованию?
— Можно.
— Ты любил мою маму?
Он шумно выдыхает.
— Ожидал чего угодно, только не этого… Нет, Лин. Нельзя полюбить за день. Наверное, я мог бы влюбиться: мне всегда нравились девушки со стальным стержнем внутри. Но вмешался твой папа, и весьма решительно. Кай… он такой же, как ты: хладнокровный, уравновешенный, целеустремлённый, к тому же великолепный профессионал. У меня не было шансов.
Горящие уши я остужаю силой природника. Алан правда обо мне такого высокого мнения⁈
— А если честно, — он опускает взгляд, — тогда я и не был готов к серьёзным отношениям. Кай без лишних разговоров обручился с твоей мамой в тот же день. Большее, на что хватило бы меня, — предложить жить вместе. Так что правильно Ани выбрала твоего отца.
Алан встряхивается и меняет тон:
— Ну что, навестим нашего патера?
Глава 9
— Заходите, — раздаётся из-за двери.
Комната помощника понтифика разительно отличается от тоскливых спален Алонио и Милеи. Она в светло-бежевых тонах и обставлена современной мебелью. Стол завален бумагами, кровать заправлена небрежно, из дверцы встроенного шкафа торчит край мантии, на подоконнике цветут кактусы. Стена над столом увешена снимками молодой пары и двух очаровательных девчушек.
— Это мои родители и младшие сёстры, — чуть смущённо поясняет Никос.
— Отрадно видеть, что хоть что-то в этом доме не напоминает музей, — замечает Алан.
— Я сделал ремонт на собственные средства. Алонио не возражал… но и не одобрял. Патер должен заботиться о душе, а не о быте. Только после Академии мне слишком хотелось уюта.
Алан с интересом вглядывается в снимки:
— Ваши сёстры — двойняшки?
— Близнецы. Редкое и почти забытое отклонение. Маме предлагали вмешаться ещё на ранней стадии беременности, но они с отцом решили, что не хотят противится воле Всевышнего. Присаживайтесь, мне осталось дописать последнее сообщение.