— Осматривайте, — Никос поднимается. — Меня вы найдёте в моей комнате.

Осматривать, прямо скажем, нечего. На всякий случай я проверяю тело. Грёзы Грёзами, но удостовериться в отсутствии иной магии нелишнее. Ночная сорочка у Милеи простенькая — кусочек серого шёлка на двух тоненьких бретельках. От интимной стрижки в форме птички с распахнутыми крыльями у Алана краснеют кончики ушей. Стрижке лет двадцать, длина волос закреплена магически, иначе, подозреваю, Милея избавилась бы от неё. Ни на руках, ни на ногах нет маникюра: ни модного меняющего цвет в зависимости от одежды, ни даже обычного классического. Поправив одеяло, я перехожу к комоду. Бельё, колготки, сорочки…

— Ты что-то целенаправленно ищешь? — Алан заглядывает через плечо.

— Скорее хочу убедиться в своих предположениях. У Милеи шикарные, но светлые ресницы и слишком белая кожа. Удивительно, что она не пользуется косметической магией или хотя бы древними как мир тушью и румянами.

— И что ты предполагаешь?

— Что духовная дочь действительно серьёзно относилась к вере, а не просто спала с Алонио. Патеры говорят нам: любите и принимайте себя такими, какими сотворил вас Всевышний, не изменяйте данный от природы облик.

— Когда это ты успела наслушаться патеров?

— В храме на границе. После первых про́водов трясло, словно от прямого попадания пульсара. Утешения патера пришлись как раз к месту.

— Я после первых про́водов напился, — честно признаётся Алан. — Мы с парнями стащили спирт у целителя и перемешали его с сиропом. Гадость жуткая. Казалось, начну дышать огнём, словно виверн. Лучше бы тоже в храм сходил.

— Помогло? — спрашиваю сочувственно.

— Не особо. Зато сто десять лет на спиртное даже смотреть не могу. Мутит от одного вида.

— Значит, в чём-то помогло, — неуклюже шучу я.

Одёргиваю себя и возвращаюсь к осмотру. Косметички в комоде нет, белья необходимый минимум, украшения отсутствуют. В верхнем ящике пара расчёсок и несколько блёклых лент для волос. Встроенный шкаф полупустой, одежды немного. Такое впечатление, что Милея забрала из дома лишь тёмные, строгие и максимально закрытые вещи. Исключение — тёплое пальто весёлой яичной расцветки и полусапожки к нему в тон. Пальто ношеное, рядом висит новенькая куртка — и она уже уныло-чёрная.

— Впервые встречаю настолько извращённое понимание веры, — ворчит Алан. — Где сказано, что Всевышний запрещал яркие цвета?

— Всевышний не запрещает, но, вероятно, Милея слишком буквально воспринимала слова наставника о скромности и умеренности.

На полке под полотенцами коричневый жетон. Милея Ойлéн, бытовик, пятый уровень, безработная. Алан переписывает данные в своё устройство связи: