— Ей было всего сорок два года, — тихо добавляет патер. — Придушить мало гада! Мия не заслужила…

Его голос срывается, он отворачивается.

— Никос, сядьте, — Алан придвигает стул. — Вместе найдём, вместе придушим. Или я один придушу: вы как-никак духовное лицо, а мне простительно… — он поворачивается ко мне: — Сделай, пожалуйста, снимок.

Завуалированную просьбу показать цвет ауры преступника я понимаю правильно. А вместе с новым снимком протягиваю и тот, что сделала утром в храме. Совпадение стопроцентное. От изумления Алан чуть не роняет изображения:

— Алонио убил любовницу⁈ Быть не может!

— Что⁈ — вскакивает Никос и выхватывает снимки у Алана из рук. — Невозможно, немыслимо… Зачем⁈

— Вы бы лучше спросили, когда он успел, — я напряжённо подсчитываю в уме. — Между этим заклинанием и тем, которым Алонио усыпил себя, несколько секунд, но эти секунды в плюс, понимаете?

Никос недоумённо морщит лоб, зато Алан сразу откликается:

— Спящий человек не создаст заклинание, но и ты вряд ли ошиблась во времени. Что это означает?

Прежде чем ответить, я возвращаюсь к телу и делаю ещё снимок. Точно! Вот оно — второе заклинание. Практически слилось с первым, тем более что они одной природы, а более яркая аура Алонио перекрыла след, оставленный убийцей.

— Означает, что понтифик и убийца были сообщниками. Они что-то планировали, для чего Алонио усыпил любовницу и себя. Сообщник тут же поверх первого заклинания наложил на Милею ещё одни Грёзы, смертельные. Возможно, он даже взял в руку ладонь Алонио, чтобы след точно совпал. Видите, на снимке белая полоса чуть-чуть размыта по краям, хотя заклинание совсем свежее?

— Вы фиксируете такие подробности? — теряется Никос.

Ой-ой-ой… Какое счастье, что божественная магия белого цвета, иначе я не выкрутилась бы! Но всё равно восприятие природника на порядок чётче. Обычный маг зафиксировал бы просто смазанную ауру понтифика.

— Госпожа Шеус — сильный маг, — вмешивается Алан. — И много лет работала следователем в Вéрзэ.

На месте Никоса я усомнилась бы. Никакой уровень магии не позволяет прыгнуть выше головы, а годы службы дают лишь опыт. Но патер слишком потрясён и буквально падает на стул.

— Никос, — проникновенно начинает Алан, — давайте начистоту. Вы кого-то подозреваете? Из ваших коллег?

— Да, — еле слышно выдыхает патер. — Брата Керина.

— Вашего секретаря-бухгалтера?

Обречённый кивок:

— Это ужасно, Эрол. Но позавчера я случайно услышал обрывок разговора. Алонио обвинил брата Керина в пособничестве Бездне.

— Значит, сам Алонио был уверен, что служит Всевышнему, — Алан бросает выразительный взгляд на меня. — Что конкретно вы слышали?