— Вы, господин Дейрен, что-нибудь новенькое придумали бы, — бубнит под нос Койсо, но послушно отправляется в обход вокруг здания.

Учитель пожимает мою руку:

— Помни, что я тебе сказал.

Пока я иду по аллее к воротам, один за другим зажигаются фонари. Начало седьмого, небо затянуло тучами. В лучах света вспыхивает одна снежинка, вторая, третья… Ещё не снегопад, так, прелюдия. Медленный танец без музыки. Красиво! Задираю голову и смотрю в тёмно-лиловую бесконечность, усеянную сверкающими белыми звёздочками. Снег тоже благословление Всевышнего?..

После тишины Рокрэ столица кажется особенно шумной. Конец рабочего дня в учреждениях, окончание лекций в большинстве высших учебных заведений. Откуда-то доносится весёлая музыка, проходящая мимо толпа студентов что-то бурно обсуждает, девушки заливисто хохочут. Я возвращаюсь в УМКу. Дерево радостно встречает меня, оживлённо качает ветками и, пока я поднимаюсь к себе, успевает вырастить цветы на моей двери. В кабинете свет. Странно. Ко мне никто, кроме мамы, не заходит: Дерево не пустит. Нерешительно топчусь перед дверью, затем ругаю себя за трусость, захожу и застываю.

В моём кресле сидит Алан. Глаза закрыты, руки скрещены на груди. Лицо непривычно серьёзное и печальное. На столе ни бумажки, визор выключен. Значит, так мы отчёты пишем? Последнее я произношу вслух и громко. От неожиданности Алан вскакивает.

— Лин⁈

— Вообще-то, это мой кабинет, — замечаю я. — Удивительно, правда? Застать тут меня?

— Я думал… Ты и Никос…

Вопросительно вскидываю бровь — жест, скопированный у папы:

— Я и Никос — что?

Алан отворачивается.

— Разве он не предложил тебе встречаться?

— Намекал, — я прошу Дерево, и оно услужливо увеличивает кресло до размеров дивана.

— Ты согласилась?

Почему его это интересует, я не спрашиваю. Сажусь на диван, откидываюсь на спинку.

— Нет.

— Но… — Алан присаживается рядом. — Он так на тебя смотрел, и он твой ровесник…

— Тебе не приходило в голову, что этого мало? Нужно, чтобы и я смотрела… так.

Дерево протягивает нам гроздь винограда. Обижать его не хочется, отщипываю ягодку, перекатываю на языке.

— У меня дурацкий характер, — начинает говорить Алан. — Внутри я постоянно трушу. Боюсь глупо выглядеть, попасть впросак, сделать что-то неправильно. И ужасно боюсь вновь кому-то довериться. Если ты раскрываешься, впускаешь кого-то в сердце, а потом разочаровываешься, это больно.

— Поэтому только лёгкие отношения без обязательств?

Алан поворачивается ко мне:

— Так проще, Лин. Симпатия вместо любви. Когда тебя бросают, не так горько. Видишь ли, едва я начинаю испытывать к девушке нечто большее, сразу находится кто-то, кто её уводит. Как мою невесту или твою маму.